Пастуший рог полесского ветра

Вся дрожа, Лиска бросилась к двери, проверить, надёжно ли заперто, когда кто-то негромко позвал её с той стороны:

- Лиза, это я, впусти.

- Нет, нет, - затрясла головой Лиска, - это не можешь быть ты, ты умер!

- Я живой, посмотри сама, - мягко сказал её мёртвый муж. – Открой мне.

- Не хочу.

- Разве ты не любишь меня больше? – с грустью спросил он.

- Люблю, - Лиска заплакала, тыльной стороной ладони затыкая рот.

- И я тебя больше жизни люблю…

Муж провёл рукой по двери, легонько побарабанил пальцами, как, бывало, раньше делал.

- Ты умер, я молилась за упокой, - сквозь слёзы выдавила Лиска.

За дверью больше не раздавалось ни звука. Муж не ответил. С надеждой, что существо, стоявшее за дверью, наконец, ушло, Лиза встала на цыпочки и заглянула в глазок. Крыльцо и в самом деле опустело. Она с облечением вздохнула.

Горячие руки обхватили её со спины, прижали к груди и голос шепнул в самое ухо:

- Я не могу без тебя, Лисонька, я не могу тебя оставить, не плачь, кохана, это я, видишь, я живой?

Вся спина от этого шёпота покрылась мурашками, Лиска отчаянно закричала и забилась в горячих его руках и, наконец, вырвалась.

Она отбежала в глубь комнаты, стала под иконами, их венчальной парой, тогда обернулась.

Перед ней и в самом деле стоял её мёртвый муж, в том же костюме, в котором его хоронили. Единственном нарядном его костюме, купленном по случаю свадьбы племянницы. Он не был синим, как покойник, и не расплывался в воздухе, как привидение. Он и в самом деле казался живым. Всхлипывая, Лиза неуверенно перекрестилась.

Наваждение никуда не исчезло, даже в лице муж не изменился.

- Даже обидно, - с нотой горечи сказал он, - что коханая меня не узнаёт. У Хиста и огородницы защиты ищешь, а зачем?

- У кого? – растерянно переспросила поражённая Лизка.

Прежде муж несвязной речью не страдал.

- У святых икон, - пояснил он, и пошёл к ней.

- Не приближайся, - неуверенно сказала Лизка, отступая, пока не упёрлась в стену спиной. – Ты – не мой муж.

- А чей же? – с улыбкой успокоил её Виктор.

– Я же клялся быть с тобой в болезни и здравии, в горе и в радости, как я могу оставить тебя? Лиза, я так соскучился…

Она закрыла глаза, когда он снова обнял её, так крепко. Поцеловал так горячо. А затем поднял на руки и понёс в постель.

Она обливалась потом, даже волосы были мокрыми. То, что сейчас происходило с ними обоими, казалось совсем неправильным. За все годы брака, даже за то недолгое время, пока они встречались, их не охватывало такое сумасшествие.