Пастуший рог полесского ветра

Лиска просто застыла в своём кресле, боясь шевельнуться, только сердце как безумное колотилось, грохот крови отдавался даже в висках.

- Что же ты сам по себе не приходил? – стараясь, чтобы голос не дрожал, спросила Лиза. – Ты прекрасен.

- У тебя самые точёные ляжки, которые я только видел, - голосом мужа произнёс огненный змей, скользнув по ней взглядом, и сделал шаг.

Вытянутая серая тень выстрелила из зарослей винограда – только ветки захрустели. Пэрэлэснык едва успел обернуться, как упал, сбитый с ног мощным волчьим телом.

Он тут же начал меняться, и вскоре под крыльцом бился, свиваясь кольцами, золотой змей, рвался вверх, пытаясь сбежать, а матёрый зверь терзал его с утробным рыком. Заголосили, завыли соседские собаки. Огненный змей извился, извернулся, пугающе растопырил перепончатый воротник и со всех сил ударил головой, но длинноногий волк ловко отскочил и снова напал с яростью. Острые крупные зубы раз за разом вгрызались в чешуйчатое тело. Он рвал и уворачивался от ударов головы, оставляя на ярком змее широкие кровавые раны.

Наконец, снопом ударили во все стороны золотые искры, в них утонуло покрытое густой серовато-бурой шерстью тело, оскаленная морда и агрессивно поднятый хвост. Всё стихло, даже собаки заткнулись. Разорванный змей потух, и только кровь поблёскивала алым в свете фонаря над крыльцом.

Крупная, широколобая голова с острыми ушами повернулась, и на онемевшую от испуга Лиску внимательно глянули яркие, золотые глаза в тёмных ободках. Затем волк облизнулся, отвернулся и принялся жадно пожирать ещё тёплую плоть.

- Одынак, это ты? – пролепетала Лиска.

Теперь она готова была поверить во что угодно.

- Ор-р, - ответил матёрый.

Это могло означать как «не мешай», так и «да, это я». Лиска замёрзла, но не чувствовала внешнего холода – внутренний, заморозивший её, был куда сильнее.

Постепенно зверь доел свою страшную добычу. На дорожке осталась только тусклая перепончатая пелеринка. Её волк обнюхал и презрительно пометил. Затем, высоко держа хвост, протрусил к соседскому забору, обнюхал и пометил его тоже, вероятно, оставил записку для скулящих под крыльцом собак.

Лиза следила за ним взглядом, боясь тронуться с места. Наконец, он подошёл к ней и остановился совсем рядом.

- Можно погладить? – спросила Лиска, осторожно протягивая руку, но зверь поднял верхнюю губу, и рука вернулась назад, на колени.

- Ты меня не тронешь? – снова спросила она.

Волк отвернулся и потрусил к беседке.