Пастуший рог полесского ветра

Откуда-то из-под люстры на пол мягко спланировала холщовая сумочка для трудов. Парнишка схватил её двумя руками, посмотрел, будто не веря своим глазам, и залился горючими слезами. Лиза в ужасе отступила одынаку за спину.

- Шо ж ты, падлюка вовкулачья, наробыв?! – сквозь слёзы причитал парнишка. – Вы меня продать должны, понимаете? Продать!!! Вы бы денег получили – мама Васылэва сколько! А теперь мне снова отрабатывать!

Он упал на спину, закрыл лицо сумочкой и стал сучить ногами, как истеричный ребёнок, которому мать отказала в лакомстве.

Парень был совершенно голым, густо, будто шерстью, поросшим чёрным волосом. За сегодняшний день это был третий, виденный Лизой голый парень. Кажется, к их виду у неё начала вырабатываться привычка, потому что никакого смущенья она не испытывала.

Тем временем, истерика пошла на убыль, теперь чернявый парнишка раскачивался из стороны в сторону и шмыгал носом.

- Я тебя сразу узнал по запаху, - мрачно сказал одынак. – Давно не виделись, думал, ты в пекле.

- Выгнали за пару йобаных добрых дел, - всхлипывая, пояснил чертяка, - Закляли камнем побыть всего-навсего пару лет, щоб люд за меня горлянки ризав, тогда бы батька меня назад принял.

Он поднял на Лиску заплаканные глаза – тёмно-карие, с длинными, слипшимися от слёз ресницами.

- Меня Антипкой зовут, - представился он, мило и жалобно улыбнувшись. – Может договоримся к обоюдной выгоде, ясна пани?

- Спасибо, воздержусь, - осторожно произнесла Лиска, выглядывая поверх плеча одынака.

- Ну и дурэпа! – обиделся чёрт. – Я б тебе йобарей подогнал не хуже дохлого! А теперь живи и знай, что никто на тебя пять рокив не вылезет!

Он плюнул на пол. Ламинат тут же вздулся небольшой кротовиной, оттуда пророс маленький и крепкий чертополох.

- Как бы и не страшно, - заметила Лиска, разглядывая растение и думая, каким образом это можно исправить, обойдясь малой кровью, ведь пол не так давно перекрывали. – Я, простите, на пять лет вперёд…

- Хоть с тобой, дрочило, давай договариваться! – Антипка с надеждой повернулся к Никите.

– Ты меня снова лисункиным кнутом по башке приложи, вдруг я назад обернусь, тогда уже продайте или просто подбросьте кому, а тебе за это…

- Я б с тобой по-другому говорил тогда в лесу, - медленно сказал одынак, - если бы знал, что могу.

- Ну и дидько с тобой! – фыркнул чёрт. - Чуга ще живый? Пойду, хоть скрипку заберу…

Одынак не ответил. Он молча разглядывал чертяку, верхняя его губа слегка подёргивалась.