Попутчики

А ещё, если повезёт, в такие дни в университете можно было уловить заразительный дух общего праздника, весёлую беззаботность дружеской болтовни, тянущую сладость романтического влечения… Эмоции, которых Мэй не могла себе позволить – только подслушать, ухватить витражный блик чужого счастья.

Но о таких развлечениях эмпат предпочитала помалкивать.

– И зачем тогда этот маскарад? – Мама не упустила случая завести любимый разговор, после ареста тёти Бэт ставший регулярным, как приём лекарства. – Пусть видят тебя настоящей, а если кому-то что-то не нравится…

– А если мне что-то не нравится? – перебила Мэй, но тут же пожалела об излишней резкости.

Приблизилась к зеркалу, быстрыми уверенными движениями нарисовала на левой щеке пять небольших точек, повторяя узор материнских родинок. Улыбнулась примирительно.

– Естественное всегда красиво, детка. – Дейзи и не думала обижаться.

– Скажи это рыбе-капле.

Мэй медленно провела рукой по щеке. Излишки красителя остались на пальцах, а вот сам рисунок, впитавшись в кожу, теперь продержится несколько дней.

И на вид от настоящих родинок не отличишь. Спасибо тёте Бэт за науку. Даже если маме не по душе то, что дочь использует хитрости, подсмотренные у арестованной родственницы.

Она отступила от зеркала, спрятала руки в карманах, притаившихся между складками широкой юбки.

– Это всего лишь безобидное хобби.

– Которое отпугивает от тебя людей.

Мэй рассмеялась.

– Ну и зачем мне такие пугливые люди? Ты лучше скажи: правда красиво?

Она плавно повернулась на каблуках и вопросительно склонила голову к плечу.

– Правда красиво.

Дейзи Фокс не умела ни сердиться, ни обижаться. По крайней мере, так думало большинство её знакомых. Она почти никогда не повышала голос, даже в споре умея сохранять самообладание и находить взвешенные аргументы. Если переубедить собеседника не удавалось, Дейзи смирялась. Или, когда ситуация позволяла, поступала по-своему, уже не пытаясь кому-то что-то доказать.

Возможно, именно благодаря этой способности они с отцом прожили вместе так долго: одиннадцать лет – немалый срок, если делишь кров с человеком, не умеющим сдерживать ни слов, ни чувств.

Мэй любила отца, искренне ценила его резковатую заботу, разделяла некоторые принципы, пусть даже проявлявшиеся слишком жёстко… И всё-таки радовалась тому, что девять лет назад их семья распалась.

В отличие от некоторых сверстников, подсознательно и необоснованно винивших себя в семейных конфликтах, Мэй Фокс точно знала: родители развелись благодаря ей.