Попутчики

И достаточно хорошо знал Джин, чтобы без колебаний доверить ей свою жизнь. Но сейчас речь шла не только и не столько о его жизни. Перед ним лежала задача с множеством переменных и вариативных коэффициентов, и он не был готов доверить её решение никому другому.

«Я знаю, что делаю. Я знаю, чем рискую. И я, чёрт возьми, готов этим рискнуть!»

Его всё ещё спрашивали. Ему всё ещё позволяли действовать. Но Крис отчётливо понимал: один промах, одно проявление слабости – перед кем угодно из этих заботливых заговорщиков – и его попросту приволокут в больницу насильно.

Или вскроют поле в домашних условиях – едва ли для вернувшей полную силу Джин есть принципиальная разница. И вот тогда решения точно будут принимать без его участия. Этого Крис допустить не мог. Не сейчас. Не в ближайший год.

«Кто дал вам право решать, что для меня лучше?!»

Если бы он был уверен, что с ним согласятся… Если бы он был уверен, что цена просьбы о помощи не окажется слишком высокой… Он знал, что для его нестабильного поля этот год не пройдёт бесследно, и принял это как данность – неприятную, но допустимую.

А вот страх и, возможно, чувство вины на всю оставшуюся жизнь он принимать отказывался.

«К чёрту такую заботу!»

Крис ударил ногой по каменной балясине. Резко, сильно, на выдохе.

«К чёрту! К дьяволу!»

Несказанные слова, неразделённые сомнения скопились в голове и давили на виски, вызывая тяжёлую ноющую боль. Усталость, обида, злость. Свои или спровоцированные – уже почти неважно.

Они колотились в груди, превращая сердце в несбалансированный свинцовый шар, то и дело врезающийся в рёбра.

«Подавитесь своим грёбаным состраданием! – Он ударил снова, и ещё раз, рискуя если не сломать ногу, то выбить суставы. – Спасатели хреновы!»

Стало чуть легче. По крайней мере, разбить о поручень гудящую голову больше не хотелось. Крис глухо зарычал, чувствуя, как злость выкипает, обращается невидимым паром, медленно рассеивается в вечернем воздухе.

Мир – удивительно герметичная структура, и, возможно, кому-то его несдержанность ещё аукнется. И пусть. Не всё же ему получать приветы от чужих эмоций.

«Кристофер, мать твою, Гордон. Возьми себя в руки и перестань истерить. Нашёл время…»

Он медленно вздохнул. Отошёл от ограждения, шагнул в оранжерею, стремительно двинулся к выходу по узкой дорожке, затенённой широкими узорчатыми листьями.

Домой. Спать. Думать, что плести Джин через неделю.