Попутчики

Но сначала – всё-таки спать…

Он не успел преодолеть и половины пути, как из глубины оранжереи дохнуло такой концентрированной пустотой, что перехватило горло. Крис резко остановился и едва не выругался от досады. Ощущение было странным, но отдалённо знакомым: нечто подобное он несколько раз испытывал сам – когда слишком резко отстранялся от внешних полей, успевших накачать его чужими эмоциями. В такие моменты приходилось торопливо заполнять образовавшуюся дыру собственными ощущениями – не обязательно приятными, но сильными.

Когда с радостью возникали проблемы, отлично подходили злость или страх. Крис готов был устроить скандал, ввязаться в драку, прыгнуть с крыши – лишь бы как можно скорее снова почувствовать себя живым. А когда и эти методы оказывались непозволительной роскошью, приходилось довольствоваться простыми разговорами – с кем угодно, лишь бы не молчать и не оставаться наедине с пустотой. Лишь бы не сорваться в безумие. И Крис был уверен: если скрытый папоротниками страдалец в своём уме, он ни за что не отпустит так удачно подвернувшегося собеседника. С другой стороны, зачем прятаться в оранжерее, когда самый простой способ заполнить пустоту – отправиться в бальный зал?

«Это не моё дело», – подумал Крис, отступая. Настроение не располагало к беседам, и нежданная помеха вызывала скорее раздражение, чем сочувствие.

Лишь выйдя из-под сени зелёных ветвей и листьев, он осознал, что ему знакомо не только ощущение, но и само поле.

«О, а уж это – тем более не моё дело! Чёрта с два я снова туда полезу!»

И он зло толкнул дверь в зал.

* * *

Главным недостатком успешного избегания близости было, собственно, отсутствие близости. Иногда Мэй думала, что именно это её и убьёт. В те редкие моменты, когда забывала о том, что убьёт её на самом деле.

Пожалуй, единственным по-настоящему близким человеком для неё была бабушка. Может быть, потому, что из всей семьи лишь она спокойно отнеслась к проявившемуся у внучки дару. Сама эмпат, она не только раньше других заметила способности Мэй, но и помогла освоиться с непривычной силой, не жалела времени на объяснения, делилась опытом.

И утешала дочь, которую известие не только расстроило, но и напугало.

– Значит, так суждено, – мягко говорила бабушка. – Судьба – лисица хитрая, но не злая. Меня пожалела, и малышку нашу не обидит.

При Мэй такие разговоры старались не вести, но полностью скрыть правду не удалось, и девочка очень быстро поняла, что её способности таят в себе опасность.