Попутчики

О том, какую именно, она узнала позднее – когда бабушки не стало. Тогда же маленькая колдунья усвоила истину, которая сопровождала её все последующие шесть лет. Истину, которая вошла в неё вместе с отчаянием и болью утраты. Вместе с последним вздохом той, чья судьба оставалась ей в наследство. Истина была простой и холодной, и Мэй опрокинула её на себя, как ведро дождевой воды.

Доверие – ложная добродетель. Близость – ложная добродетель. Даже самый близкий человек может обмануть. Даже самый близкий человек однажды уйдёт, причинив тебе боль.

Если ты не уйдёшь раньше.

Мэй долго пыталась понять, почему бабушка ни словом не обмолвилась о своей болезни. Посчитала внучку недостойной правды? Слишком маленькой и глупой, чтобы принять её? Слишком слабой, чтобы жить, зная в лицо свою смерть?

Мэй считала себя достаточно взрослой и достаточно сильной. Мэй умела делать выводы и принимать решения. Мэй была уверена, что поступает правильно.

Она отдалилась от подруг. С одноклассницами, общение с которыми было неизбежным, держалась холодно и насмешливо.

Тактика сработала как нельзя лучше: четырнадцать лет – не тот возраст, когда легко прощают насмешки. Особенно если дело касается любви – первой и, разумеется, последней. Завоевав славу циничной ведьмы, Мэй очень скоро осталась одна.

От случайных разговоров она пряталась за учебниками, чтением которых занимала каждую свободную минуту в школе. Учёбой же объясняла своё домоседство встревоженной матери.

Какие друзья? Какие прогулки? Контрольные обступают со всех сторон! Да и экзамены совсем скоро!

Поначалу это было лишь удобной отговоркой, но вскоре Мэй действительно увлеклась. Отгораживаясь от мира, она всё же наблюдала за ним. С одной стороны – любовалась, окидывала жадным взглядом художника-самоучки, чувствуя, как сердце замирает от удивления и восторга. С другой – пыталась понять, искала закономерности, высматривала механизмы, скрытые от поверхностного взгляда.

И когда параграфы учебников перестали казаться скучной условностью и обратились ключами к вожделенным тайнам, мир обрёл восхитительную цельность.

Мама считала, что рано или поздно дочь пожалеет о подростковых бунтах и юношеском максимализме, из-за которых осталась в одиночестве. Но Мэй ни о чём не жалела. Отдалившись от конкретных людей, она чувствовала себя наедине с целым миром. Сильной. Свободной. Бесстрашной. Избавленной от чувства вины.