Попутчики

Как и то, что из «Тихой гавани» скоро придётся уйти. Она задержалась слишком надолго – достаточно, чтобы её запомнили и начали узнавать, несмотря на частые перемены образа. Ей приветливо улыбались, её называли по имени, не глядя на бейдж, с ней перебрасывались незначительными фразами, как с давней знакомой, а иногда заговаривали о чём-то личном – делились радостью, выплёскивали накопившуюся боль. И Мэй чувствовала себя счастливой, замечая, как разделённая радость становится ярче, а высказанная боль теряет толику своей разрушительной власти.

Каждый такой разговор тёплым камешком ложился в её личную копилку чудес. И всё же связать жизнь с «Тихой гаванью» – значило сбиться с пути, который Мэй решительно выбрала шесть лет назад.

«Я хочу, чтобы ты осталась, – сказала однажды Лана, не дожидаясь, пока официантка созреет для тяжёлого разговора. – У меня есть на твой счёт некоторые планы».

И вместо того, чтобы обидеться, Мэй почему-то решила повременить с уходом.

– Выбор кофейни для завтрака – священное право любого свободного человека.

– Она улыбнулась сокурснику. – Было бы странно лишать тебя этой возможности.

Неважно. Если настроение будет подходящим, она даже может позволить себе лёгкий флирт. Всё равно финал предопределён: её резкость, его уязвлённость – и взаимное равнодушие. Лучший итог для обоих. Всё всегда заканчивается именно так – правильно и в полном соответствии с её принципами. Исключений нет. Исключений не должно быть.

Мэй вздохнула и откинулась на спинку стула. Задумчиво скользнула подушечками пальцев по краю бокала.

Исключений не должно было быть – и всё же исключение было. Единственное, но от этого почему-то ещё более досадное. Впрочем, стоит ли его считать? В конце концов, Попутчик наверняка уже забыл о её существовании. Разговор в кафе действительно оказался последним. Прекратились письма. Исчезло навязчивое внимание. Он по-прежнему приходил в «Тихую гавань», но официантку не узнавал. Или убедительно притворялся, что не узнаёт. Хотя с чего бы ему притворяться?.

.

Вот в этих «с чего бы?» и крылась проблема. Зачем ему притворяться? Ради её спокойствия? Но зачем тогда было за ней следить, несмотря на очевидное недовольство? А если у этой слежки была какая-то цель, почему он так легко от неё отказался? И отказался ли на самом деле? И почему не попытался возобновить их странное знакомство, если действительно не хотел его обрывать? Ведь он не обиделся – Мэй знала это абсолютно точно. Её слова его ничуть не задели. Так почему?..