Попутчики

Это его жизнь, и у него наверняка есть какие-то причины, чтобы распоряжаться ей именно так – помогать отчаявшимся девицам с нестабильными полями, например…

– Спасибо, – произнёс наконец Попутчик – с улыбкой, но без малейшей иронии. – За помощь.

– Тебе спасибо. Не знаю, почему ты здесь оказался, но одна я бы точно свихнулась.

– Бывают моменты, когда сидеть в одиночку на балконе четвёртого этажа – самая дурацкая из всех возможных идей. А я знаю толк в дурацких идеях… Поиграем в правду, Мышь? – вдруг спросил он и добавил с какой-то странной вдохновенной поспешностью: – Мы, вроде, неплохо сработались как безответственные попутчики.

Предлагаю продолжить. Я отвечаю на твои вопросы, ты – на мои. Честно, без увёрток и хитростей.

– Зачем мне это? – осторожно уточнила Мэй, не до конца понимая, к чему он клонит.

Попутчик пожал плечами.

– Ты задала вопрос. Если ответ «Не твоё дело» тебя устроит, то, конечно, совершенно незачем.

«Безответственные попутчики, значит…»

Мэй медлила.

Одно дело – взаимовыручка и ничего не значащая болтовня. И совсем другое – прямой призыв к откровенности. И обещание ответного жеста. Едва ли Мэй могла решить, что пугало её больше. Она пыталась представить, о чём Попутчик может спросить, какую сторону её жизни захочет вытащить на свет. И можно ли будет уклониться от ответа, если он решит заглянуть слишком глубоко? И хочет ли она уклоняться? И как глубоко готова заглянуть сама? В себя – и в него?

«Зачем мне это? – мысленно спрашивала Мэй.

– И зачем это ему? О чём он хочет спросить? Или о чём хочет рассказать?»

Ей казалось, что здесь и сейчас совершается какая-то важная сделка. Что решение, которое она примет, определит не только финал этого вечера, но и что-то иное, куда более существенное. Потому что, как бы ни относился к этой идее Попутчик, для Мэй согласие будет означать полное принятие правил игры. Иначе зачем соглашаться?

А физик, между тем, ждал ответа – с терпением, не предполагавшим и намёка на шутку.

Не торопил – словно хотел убедиться, что решение будет обдуманным. На его лице читался неподдельный интерес. Ожидание. И что-то ещё. Какое-то смутное беспокойство – едва уловимое, может – чудящееся?

Мэй поймала себя на том, что разглядывает Попутчика с тем же вниманием, с каким зимой всматривалась в его черты на экране. Только сейчас он мог разглядывать её в ответ и прекрасно видел, с какой жадностью его изучают.