Попутчики

Не факт, что действенный. Официально не используется.

Стружка обрывалась и падала на стол, пересыпаемая грифельной крошкой.

– Потому что нужен врач-сенсорик, да? Чтобы работать напрямую. И глубокое наблюдение за полем пациента. И регулировка со стороны самого этого пациента, потому что не всё можно контролировать извне. А подавляющее большинство людей с твоим диагнозом не способно на тонкие манипуляции. В отличие от тебя. Ты можешь сделать всё сам.

От карандаша осталось чуть больше половины.

– Теоретически, – отозвался Попутчик.

– И я об этом думал. Слишком большая и непредсказуемая нагрузка на воспринимающее поле. Ради временного эффекта – нецелесообразно.

– Но ты же именно это собирался сделать, – улыбнулась Мэй. – Во время приступа. Когда просил меня остаться.

– В самом крайнем случае. – Он со стуком отложил огрызок карандаша. Смахнул стружку в мусорное ведро. – Я понял, куда ты клонишь. Но нет.

– А как же «глупо отказываться от помощи, которая тебе нужна»? Или скажешь: не нужна?

– Я обещал говорить правду, – медленно произнёс Попутчик.

– Так что нет, не скажу. Просто мне не нравится эта идея.

– А идея терять сознание из-за чужих эмоций тебе нравится? – фыркнула Мэй. – Ты же, вроде как, хочешь, чтобы мы вместе работали. А если тебе станет плохо во время какого-нибудь эксперимента? Должна же я знать, с чем имею дело.

Сейчас она была готова на что угодно – лишь бы убедить его. И едва ли смогла бы уверенно сказать, что именно толкает её на этот опыт, который действительно может оказаться опасным.

Кто знает, как такая балансировка отразится на её поле?

– Вот когда станет, тогда и будем разбираться. Если станет. Ну серьёзно, Мышь. Зачем?

Эта чёртова дрожь в его пальцах. И эти складки на лбу. И волосы, прилипшие к влажным вискам. И красные нити сосудов, тянущиеся из уголков глаз к радужкам.

– Будем считать, что я любознательная. И, допустим, чуткая, – ответила Мэй, и он не выдержал – улыбнулся. – Я хочу понять, каково это. Так что кончай выделываться. Или проблема в моём поле? – вдруг догадалась она, и собственная настойчивость тут же показалась непростительной.

– Тебе трудно рядом со мной?

Попутчик усмехнулся.

– Вот сейчас мне опять было бы проще соврать. Но мне нравится твоё поле. Просто предлагать его в качестве костыля человеку, которого почти не знаешь… Я ведь буду управлять процессом. Уставший и, возможно, слегка двинутый раздолбай, который, к тому же, в последнее время капитально заколебался чувствовать всё подряд.