Гребень Дяди Нэнси

На балкон противоположной стороны, чем та, с которой мы спускались, вышел величественный тип, закутанный в ворох светлой ткани. Впрочем, даже такому свободному наряду не удалось скрыть объемное брюхо, колыхавшееся при каждом его движении. На кучерявых волосах покоился венок из золотых листьев. В правой руке он держал массивный золотой кубок, украшенный красными камнями грубой формы.

— Приветствую бойцов! — сказал он неожиданно высоким голосом без привычного на Рю-де-Бурбон грассирующего акцента.

— Напоминаю правила. Услышав свое имя, вы должны покинуть свой сектор и совершить полный круг в любом направлении, вступая или не вступая в бои, а затем вернуться на место и ожидать своей очереди. По следующему удару гонга игра начнется.

Заскрежетал механизм, и перегородка, отделявшая меня от «боевого коридора» поднялась. Карусель снова пришла в движение, только на этот раз она крутилась гораздо быстрее, чем раньше.

Желудок подскочил к горлу, и я покрепче ухватил в руках биту. Раздался удар гонга.

— Мсье Каверна, ваш выход!

Карусель качнулась под чьими-то тяжелыми шагами. С правой стороны раздался звук лязгнувшего друг об друга железа, потом звук глухого удара и дикарский боевой клич. Тяжелые шаги приблизились. Сначала я увидел руку, сжимающую меч. Клинок качнулся из стороны в сторону, потом показался верзила, одетый в кожаные штаны и куртку черного цвета.

Голову его покрывала красная бандана. Этот гибрид байкера и пирата оценил меня взглядом, остановив на мгновение взгляд на бейсбольной бите в моей руке, и прошел мимо. Захохотав.

Я перевел дух. Вытер вспотевшие руки об свои диско-штаны. Перехватил биту поудобнее. Представил, как выгляжу со стороны и чуть не заржал. «Спокойно, Ося, ты выглядишь как дурак, проиграть будет совершенно не стыдно!» — сказал я сам себе вполголоса.

— Мамзель Отива! — провозгласил «голос с небс».

Она возникла внезапно, видимо, ее сектор был рядом с моим. Что-то просвистело, левое плечо обожгла боль. Я вскрикнул, дернулся, чуть не выронил биту их рук, но тень в черном балахоне уже исчезла из моего поля зрения. Оставив только четырехлучевую звезду, торчавшую из моего плеча.