Гребень Дяди Нэнси

Даже не разобрал, что это было за оружие — не то дубина, не то палица. Державший ее парень был обычного размера, без всяких гипертрофированных мышц. Но что-то было не так с его лицом. Оно как-то плыло, меняло форму, то и дело становясь похожим на клыкастую морду. Не дождаясь следующего замаха, я проскочил мимо него, молясь, чтобы хозяин следующего сектора не двинул мне сходу чем-то под дых.

Он был высоким, в белой рубахе с широкими рукавами и со шпагой.

Типичный такой мушкетер или благородный пират, скинувший свой камзол, чтобы размяться, размахивая оружием. Светлые волосы, которым бы позавидовала любая девушка, рассыпаны по плечам глянцевой волной. Подбородок высокомерно вздернут.

— Проходите, если не желаете драться, я не бью детей, — сказал он.

— Спасибо, — я быстро, насколько позволяла раненая нога, проковылял мимо его ячейки.

Ввалился мешком в свой сектор. Выронил биту. Нога и рука болели просто адски. Во рту появился вкус микстуры от кашля. Экспа за пройденный круг? Не то, чтобы прямо невозможно терпеть, но если бы это случилось в обычном сне, я бы давно проснулся. Схватился за плечо, рука немедленно стала мокрой от крови. Понял свою ошибку, стал торопливо вытирать ладонь об штаны. Потянулся за битой, но не успел ее поднять.

Я открыл глаза. Надо мной был сводчатый потолок. В прорехах обвалившейся штукатурки виднелась кладка из красного кирпича. Сквозь дыры в потолке пробивались лучики света. День? Но ведь на Рю-де-Бурбон всегда ночь... Я приподнял голову. Вместо попугайского диско-наряда на мне были черные трусы и линялая красная футболка с портретом Че Гевары. В центре зала, выбивая пыль из ветхих досок пола прохаживался высокий и очень тонкий человек в белом костюме на голое тело.

На его черном лице белой краской был намалеван череп. На голове — белый цилиндр. Барон Суббота. Похоже, благородный мушкетер, не дерущийся с детьми, отправил меня на тот свет точным ударом шпаги.

— Я умер?

— Вроде того, пацан. В Храм Возрождения живыми не попадают, — Лоа Смерти оскалился.