Проклятье живой воды

- Кто там?

- Э-э… миссис Чес? 

Голос был мужской. Молодой, незнакомый. В нем слышались одновременно облегчение и тревога. 

- Да. А вы кто такой?

- Гарольд, миссис Чес. Гарольд Робинс, ассистент доктора Кларена. Вы заходили к нам сегодня на прием… Могу я войти? 

- Нет.

- Но миссис Чес, мне необходимо, - заканючил он под дверью. – Вы не представляете, как это важно! Позвольте…

- Это опасно, молодой человек. 

- Для вас? Уверяю, что нет…

- А я говорю не о себе. 

Никто не должен видеть Виктора в таком состоянии, в каком он сейчас.

Люди этого не поймут. Люди ее осудят – и за то, что не боится, и за то, что прячет, продолжает любить, не отрекаясь. Странные существа люди. Они так часто предают, обманывают, оскорбляют кого-то, но при этом обижаются, если предают, обматывают и оскорбляют их самих. Они твердят, что никому ничего не должны, но хотят, чтобы все человечество было перед ними в долгу. 

- Миссис Чес, речь идет о вашем сыне…

Топор в руке женщины дрогнул. Пальцы едва удержали ставшую слишком тяжелой рукоять.

 

- Что вы знаете о моем сыне? – прошипела она, порывисто шагнув вперед.

- Мы таки будем переговариваться через дверь? А если нас кто увидит? 

Узкая Кейт-стрит в это время суток была почти безлюдна – взрослые на работе, оставшиеся без присмотра дети где-то носятся. Дома остаются только старики и некоторые женщины, занятые хозяйством. Весьма немногие из них могут позволить себе праздность и любопытство. Но достаточно вспомнить записную сплетницу миссис Тук, чтобы понять, что тут не только у стен есть глаза и уши.

 

Верна решительно откинула засов:

- Проходите!

Гарольд Робинс бочком протиснулся в комнату. Тихо присвистнул, увидев в руке хозяйки топор:

- Уверяю вас, это лишнее. Я вовсе не намеревался причинить вам вред. Я только хотел сказать…

- Говорите побыстрее и выметайтесь!

- Не слишком-то вы любите гостей, миссис Чес. Могли бы и повежливее.

- Не нравится – уходите!

- Я уйду, - молодой человек сделал шаг назад, - но вы в таком случае ничего не узнаете!

- О чем вы говорите? 

- Ну, - Гарольд замялся, - я бы хотел осмотреть вашего заболевшего сына.

Где его кровать?

Он окинул взглядом комнату. Вернее, две комнаты, сделанные из одной большой с помощью шкафа и небольшой выцветшей ширмы, явно купленной где-то на распродаже. Передняя комната соединена с кухней – тут была плита, мойка, посудный шкаф, буфет, а также стол, который явно служил не только как обеденный.