Офисник

— А кого ж она тогда любит?..

Дина пожала плечами.

— Ты ее слышал? Мы с ней только десять минут разговаривали, а говорила она о ком? О главном примере и успехе всего направления. О Берти.

— Ты же сама сказала: это ее работа, — Луша нахмурился.

— О работе так вдохновенно не говорят. И о работе не говорят как об идоле.

— Значит, я зря старался с Леной?..

— Ну, если ты хотел ей помочь только для того, чтобы произвести впечатление на Тоню, я в тебе буду очень разочарована. Я-то думала, ты стараешься ради людей, ради своего офиса, ради счастья тех, кто тут работает и кто зависит от тебя, ради меня, в конце концов, — кому нужна загнанная в угол, злая ведьма? — а ты.

— Я?.. Да нет. Я рад. За них. За тебя. А вот за себя...

Луша глянул на Дину. Девушка ещё что-то пыталась ему объяснить, но офисник допил вторую бутылку, забрал из руки Дины третью и забрался на свою антресоль.

Дурацкий галстук в черную точку ужасно жал. Луша стянул его и бросил на пол.

«Не то чтобы я этого не знал, — подумал он, открывая бутылку, — но не признавать было проще.

В офисе веселились люди, для которых каждая пятница была как праздник, двое планировали свидание, которое никто не осмеливался назвать свиданием, ведьма, натянув улыбку, старательно тасовала карты. Луша глянул ещё раз на жизнь, разливающуюся весенней рекой.

А затем закрыл дверь шкафа изнутри.

*Японский универсальный тост.

12

— Луш, ну хватит уже, вылезай...

Дина стояла на табуретке.

Она задерживалась всю неделю. Придумывала разные поводы: таски, встречи в центре, до которых удобнее ехать с работы, ещё что-то. Дина всех выпроваживала, брала табуретку и открывала шкаф.

Луша отказывался выходить, разговаривать и вообще обращать внимание на жизнь вокруг.

Его «гнездо» было завалено совершенно сухими крошками. Бутерброды, которые Дина приготовила вчера, так и лежали нетронутыми, и колбаса на них заветрилась. В углу антресольной полки валялись две пустые бутылки.

Дина забрала тарелку с бутербродами, выкинула несъеденное, взяла чистую посудину из посудомойки и сделала горячие бутерброды, а затем положила рядом с ними яблоко.

Лёгкие уколы совести Дина задушила в корне. Даже если бы она Луше не сказала, что Тоня его не любит, он понял бы это сам. Только не сразу и не с первой попытки. Ведьма приветствовала лишь те иллюзии, которые не грозили катастрофой.