Во всем виноваты драконы

Стояла с тяпкой в руке, такая чужая, незнакомая девчонка — а потом кивнула:

— Конечно. 

Разве это возможно? — спрашивал я себя. Мне она даже не нравится, вот в чем дело, не мой типаж, мне нравятся высокие блондинки, а она…

К черту. 

Вопросов Анна задавать не стала — просто отвела меня к гаражу, и через двадцать минут появилась в своей любимой куртке и запасным шлемом для меня. 

* * *

Мы уже минут сорок тряслись по пустынной грунтовой дороге, старый мотоцикл с коляской тарахтел и подскакивал на каждой кочке, а пыль набивалась в рот, засыпала глаза.

Я сидел позади Анны, и мне приходилось держать ее за талию, чтобы не свалиться, и посильнее — со страху — сжимать коленями седло. 

Мы не разговаривали — ни словечка не сказали друг другу, к тому же вряд ли ей было удобно болтать в мотоциклетном шлеме. 

По обочинам тянулся вереск и заросли чертополоха, и иногда ветер брызгал редкими каплями дождя.

Впереди, за поворотом, мелькнула серая извилистая полоса шоссе. Анна вела уверенно, не слишком быстро, да и вряд ли бы эта консервная банка могла развивать большую скорость.

А вот фура с лесом неслась не по своей полосе и на такой скорости, что я смог только заорать:

— Сворачивай!..

 А потом все смешалось и понеслось, как на чертовой карусели, и я успел попрощаться  с жизнью — и все это за миг, а потом мы чудом выскочили на пустую встречную, а фура прогудела нам вслед.

— Сука! — выкрикнула Анна вслед, исступленно и зло, когда мы встали у обочины, и она наконец расстегнула шлем.

— Сдохни, тварь слепошарая! 

Ее трясло крупной дрожью, да и меня тоже. Сердце гнало как ненормальное, перед глазами — туман. 

Я вдруг, сам не знаю зачем, потянулся, обнял Анну, и сердце пропустило удар, а Анна разрыдалась от облегчения, уткнувшись в мой воротник. Так мы и стояли несколько минут, и на дороге было пусто и тихо. 

— Твой рюкзак, — сказала она вдруг, шмыгнув носом.

Я сначала не понял, а потом дошло: рюкзак вылетел из коляски и укатился, наверное, куда-то под откос.

Хорошо что не под колеса той фуры, подумал я отрешенно.

Потом мы искали рюкзак, нашли его в ручье — при падении сломался диктофон, но пленки остались целыми.

— Прости, — виновато сказала Анна. — Нужно было закрыть коляску.

Я махнул рукой — сейчас-то что!.. 

— Можешь ехать? — спросил я ее — руки у нее все еще тряслись. 

— Не уверена…

Мы сидели на плоском камне невдалеке от дороги, я курил, а Анна по обыкновению молчала и смотрела в сторону.