Во всем виноваты драконы

— Я интересуюсь любыми ритуальными практиками… В наше время они довольно распространены в провинции… простите. 

— Конечно, неотесанные деревенщины приносят кровавые жертвы богам плодородия, чтобы урожай был хороший, — Анна сдвинула тонкие брови. — Или занимаются сексом прямо посреди поля в тех же целях.

— Всякое бывает, — я вспомнил заметку в газете, что читал пару недель назад — о каком-то помешанном мужике, который держал в плену женщин, заставлял их рожать себе детей и потом убивал младенцев, чтобы жить вечно.

Анна сделала вид, что не обиделась, но больше ни о чем не спрашивала — молча допивала свой чай и грызла каменное печенье. Да и мне говорить не хотелось, и я изучал потёртый щит, вывешенный за ее спиной — как ни старался, разобрать герб у меня не вышло — то ли олень, то ли лев…

Разговор резко скукожился, и эту скукоженную неловкость мы оба ощущали слишком ясно. 

Мы распрощались, как только дождь утих. 

Когда я дошёл до дома, где снимал комнату, окончательно стемнело — деревенские окошки тускло и мягко светились, где-то играло радио — неожиданно чужие, слишком бодрые и резкие звуки рок-н-ролла, трансляции футбольного матча, что беззастенчиво вторгались в древнюю тишину гор.

Электричество так и не дали — и читал я при свете керосиновой лампы, низко склонившись над книгой. Мне никто не мешал, вечер был тихим, сырым и одиноким.

Под кроватью я обнаружил фаянсовый горшок. Цивилизация, черт бы побрал ее!.

Не разбирая постель, я уснул прямо так, поверх клетчатого покрывала.

Разбудил меня долгий и тонкий чаячий крик. 

Когда живёшь у моря,  привыкаешь к чайкам, но поутру они всегда орут удивительно мерзко. И вот одна гадина сидела на карнизе и вопила таким страшным голосом, будто из нее заживо вынимали потроха. 

— А ну съебывай, спать мешаешь, — я поднял раму, выглянул. Пахло мокрой землёй, садом, сырыми камнями, вереском. Чайка орала прямо надо мной и совершенно не собиралась слезать с насиженного места.

И только тут до меня дошло.

В горах вряд ли водятся чайки. 

Тварина орала все громче, словно специально, а потом вдруг снялась с карниза, метнулась вверх — и чтоб я сдох, если это была чайка!.. Я так и торчал, наполовину высунувшись из окна, глядя, как все круче и круче забирает нечто, отдаленно смахивающее на небольшого дракона… 

Прекрасное завершение прекрасного дня.