Во всем виноваты драконы

Наверное, валялось тут с самой войны.

Моя знакомая щурилась, отхлебывая ароматный, пахнущий медом и горными травами чай, потом хитро взглянула на меня: 

— Вы, кстати, к нам приходили со своими друзьями. К      моему дедушке. 

— А-а-а, — протянул я неопределенно, потому что её я совершенно не запомнил. Впрочем, внешность она имела обыкновенную — короткие кудрявые черные волосы и узкое лицо подростка. Носила клетчатую рубашку и старые джинсы на лямках, кожаную авиационную куртку на пару размеров больше.

— Вы просили рассказать какой-то заговор его прабабки от зубной боли.. 

В первый день в Шторме мы действительно опрашивали старожилов, Мал долго болтал с совершенно беззубым старичком, который рассказывал о своей повстанческой молодости, бабке-знахарке и овцах, и духах, что крадут детишек из колыбели. 

— А вы что изучаете? Вы, наверное, из университета, да? Книгу пишите?

Она чуть склонила голову набок и теребила серебряную цепочку с подвеской — то ли крестик, то ли что-то ещё.

— Вообще-то, фольклор. Приговоры и заклинания, если точнее. Это тема моей диссертации. 

-Ого, — моя знакомая смешно наморщила вздёрнутый, в конопушках, носик. — Так вы из Города?

Ну началось. Не хватает ещё восторженной девчонки, которая никогда не бывала в столице и думает, что там рай земной да и только. Магазины, кино, танцевальные залы, всякое такое. 

За окнами грохотало, горы отзывались гудением — как будто великаны кидали там друг в друга камни.

— Хотите вернуться? — неожиданно спросила она. — В Город, — пояснила следом. 

— Ну я не ждал, что друзья меня бросят тут одного, — я вежливо улыбнулся, но мысленно послал Мала, который решил свалить без предупреждения, в самое пекло. 

Молния расколола небо прямо над нами и грянуло так, что затряслись тарелки. Мы сидели в темноте, за окном бесился ливень, и трактирщик зажёг керосиновую лампу — я такие только в исторических фильмах видел. 

В фильмах ужасов, подсказало что-то.

— О! Мы же не познакомились. Меня зовут Анна, — сказала девушка и протянула через стол ладонь, неожиданно сильную, крепкую, с твердыми мозолями, отчего вдруг собственная белая ладонь показалась вялой и слабой. — А вы?..

— Виктор. Вик. 

Разговор застревал на ржавых рельсах вежливости, и мне пришлось спасаться за кружкой остывающего чая. 

— Что же, вы современностью тоже интересуетесь? — Анна постучала ногтями по глиняному блюдцу.