Во всем виноваты драконы

Но местные обещали мне прекрасные виды — пустынные склоны, вереск и скалы, и я, разумеется, пошел, прихватив фотоаппарат.

На Анну я наткнулся, когда проходил мимо ее дома — она работала в огороде, окликнула сама из-за ограды — я ее под соломенной широкой шляпой и не сразу узнал. 

— Вы на озеро? — крикнула она. — Не будете против компании?

Вообще-то, против компании я был, но отказать было бы невежливо, и мне пришлось подождать, когда она закончит с поливкой.

— Вы еще и фотографией занимаетесь? — она кивнула на болтающийся на шее фотоаппарат.

— Это для работы.

— Для этнографа вы не слишком общительный человек, — в голосе — лёгкая ирония, едва ли не издёвка. 

— О нет, я не этнограф — я фольклорист. Вы еще скажите, что я с каждый деревом должен вежливо поздороваться три раза!

Договорить я не успел — споткнулся о некстати подвернувшийся камень.

— Скалы вас слышат, — Анна хитро улыбнулась. — Мне бабка говорила, что камни запоминают все, и если правильно спросить, то расскажут что угодно. Например, как вы о них споткнулись.

Чуть уязвленный ее саркастичным тоном, я пожал плечами. 

Мы прошли через редкий лес, разумеется, зачарованный. Лесные духи заводили путников в чащу, где жил медведь-оборотень, в озерах спали прекрасные девы, а крохотный народец расселился под корнями и при каждом удобном случае подкидывал деревенским подменыша .

— Говорят, старика Эйба в детстве поменяли, — Анна хихикнула. — Оттого он такой мерзкий. О! Мы пришли! 

Озеро возникло перед нами неожиданно, из-за поворота и скал. Круглое, как тарелка, оно отражало закатный свет, шуршал тихо рогоз, и выкликали что-то над водой утки. Наверное, когда-то давно это было охотничье угодье, охотники и охотницы в богатых одеждах на прекрасных скакунах гнали по его берегу благородных оленей под звуки рога…

Я усмехнулся про себя: надо же, как крепки в памяти романтические картины, почерпнутые из кино и книг.

– На той стороне есть старый монастырь, — Анна указала на тёмную громадину на другом берегу. — Его еще в прошлую войну разбомбили. Да там и не жил никто, несколько монахов — и все. 

– Про него тоже есть история? — я отыскал на берегу удобную корягу, присел. Ноги от непривычно долгой ходьбы гудели.