Живые и мёртвые

Хорошенькое начало ученичества для Алёнки, наставница походя испортила жизнь ее матери, а заодно и перепугала до смерти. Злобно затягиваясь, я повернула к магазину.

— Зря ты так, Арина.

Ровный голос Натальи Семеновны прозвучал как будто над самым ухом, даром, что стояла целительница метрах в пяти от меня.

— Даже я заметила, как ты ее приложила. А ведь ей и своего хватает. Там печень уже на ладан дышит. Фиброз начался.

— Сдохнет, усыновлю ребенка и буду учить спокойно. – Судя по тому, как вспыхнули щеки, коллега вряд ли поверит в искренность моих высказываний.

— А, так это та самая мать? – понятливо кивнула она. – Тогда понимаю, отчего ты не сдержалась. Пойдем, пройдемся, Ариш.

В гости целительница оделась не по-рабочему – в тонкие бежевые брючки и легкую блузку с рукавами три четверти. Изящные босоножки открывали прекрасный вид на совершенно девичий педикюр. Видели бы потомственную шептунью Бабу Фросю ее клиенты.

Я подставила коллеге локоть, и она непринужденно оперлась на него. Ни дать, ни взять элегантная моложавая мать со взрослой дочкой.

— Вина возьмем или тортик?

— Господь с тобой, Ариша!.. Какой тортик в восьмом часу?! Конечно, вина. А девочка в ее возрасте явно предпочитает всем тортикам и пирожным простое, понятное мороженое.

Я подумала, что с Алёнкой могут возникнуть проблемы. После сегодняшнего разговора мамаша вряд ли отпустит ее попить чайку к доброй, славной тете Арине. С другой стороны, когда девчонка спрашивала о чем-то мать? Интересно, послушает ли она «бабушку Фросю» лучше, чем меня?

— Вряд ли моя девочка, – грустно вздохнула в ответ на мой невысказанный вопрос Наталья Семеновна.

Я принюхалась. Пахло сиренью, скошенной травой и оладушками из распахнутого окна на первом этаже. Но тревожный тон коллеги явно говорил, что она учуяла что-то куда менее приятное.

Вот оно. Сыроватый речной туман, истлевающие мокрые осенние листья… и едва уловимая горчащая на языке ржавчина.

— Как… здесь? – я спросила бессвязно, но Наталья Семеновна все равно поняла.

— Это не та сторона. Это Бывший. Я уже видела такое, от них запах въедливый, просачивается и к нам… что у тебя здесь творится, Арина?

Ох, если бы я знала…

***

По первому бокалу мы выпили в гробовом тревожном молчании. Об Алёнке теперь даже и не заговаривали – беспокойства хватало без нее.