Сказка, рассказанная Сумраком

Мальчишка сидел на диване в офисе Дозора, болтал ногами, крутил головой во все стороны, рассматривая морские картинки на стенах, и жевал сушеные бананы. Развлекала его молоденькая дозорная, при моем появлении вставшая и легонько поклонившаяся. Вернув поклон, я подсела к мальчику, уставившемуся на странную лаовайку со смесью интереса и ожидания. Китаянка взялась переводить.

О встрече с существом мальчишка поведал взахлеб, но немного отстраненно, будто пересказывал недавно просмотренный фильм, а не сам был участником событий.

То ли детская психика и впрямь настолько лабильна, то ли здесь уже поработали дозорные.

— А она такая идет… А он такой как пасть разинет… А она такая: «О-о-ой!» А он такой как нависнет… А она такая как бросится бежать…

— И ты все это сам видел? — осторожно спросила я, когда мальчик закончил. — Где ты стоял? Рядом с полем?

Он кивнул. И тут же взгляд неуловимо изменился, а уголки губ поползли вниз. «Фильм» неожиданно исчез, уступив место чему-то живому, личному. Тому, что осталось внутри, несмотря на беседы с Иными.

— Меня кошка спасла.

Я замерла.

— Что?

— Иначе дух змеи проглотил бы меня. Я шел там же, по полю, а потом споткнулся. Ну, об кошку. Она холодная была, потерлась об меня, убежала, но сразу вернулась. Я пошел за ней, я кошек люблю, погладить хотел. А она убегала все дальше и дальше, пока мы на краю не очутились. И как раз та женщина шла. Кошка посмотрела на меня и попросила — подожди. Ну, то есть не словами попросила. Просто я так подумал. И она опять убежала.

А там змеиный дух. Наверное, она к той женщине бежала, тоже спасти хотела, знала про духа, но не успела.

Мальчик поерзал на диване.

— Можно я уже домой пойду? А то меня мама ждет.

— Спасибо, Чан, — тихо сказала я и, не удержавшись, погладила мальчишку по голове.

Раскланявшись с китаянкой, вышла за дверь. Что ж, все стало яснее. И запуталось еще больше.

Память Шао Чану, конечно, пришлось подправить.

Вопрос, который меня мучил, задал Антонин. Мы снова сидели внизу, в лобби.

На этот раз втроем. Коля преодолел свое отвращение к чеху и теперь участвовал в общем брейнсторме.

— Все укладывается в теорию, — сказала я. — Он рисует в Сумраке и Сумраком. Из-под его кисти выходит монстр, наделенный жаждой энергии. Но монстр сумеречен, поэтому слишком большая порция энергии ему не по зубам, а столько крови — это очень большая порция. И он растворяется. Возвращается в сумеречное ничто.

— На правду, конечно, похоже, — протянул Колаш.