От берега моря до края небес

– Лучше ты мне о себе расскажи, - попросил я, прерывая затянувшееся молчание.

- Да что рассказывать! – отмахнулась она. – Была счастливая семья: папа мама да я. А потом родилась сестра, и родителям стало не до меня. Я разозлилась и убежала из дома! Вот с тех пор живу одна. Сестра уже и замуж вышла, наверное, а меня никто не берёт без приданого! - она звонко расхохоталась. Её карие глаза задорно блеснули.

- Так уж не берут? - улыбнулся я, - может, сама не идешь?

- Может, и не иду! Догоняй! – она и побежала прочь, а я со смехом устремился за ней.

Догнал у крыльца, стиснул в объятиях. Мы целовались, пока подкравшийся Клыкач не загремел костями, наткнувшись на плетень.

День пролетел незаметно, за домашними хлопотами. В жизни не видел, как женщина месит тесто и печет лепешки. Даже не подозревал насколько это сексуально: щека, измазанная мукой, тонкие пальцы, разминающие мягкое тесто, глаза, в которых отражается огонь. А уж лепешка с пылу, с жару, смазанная маслом и посыпанная крупной солью с фиолетовым оттенком, показалась мне вкуснее всего на свете.

«Особенно учитывая, что я сдыхаю от голода в колодце!» - мелькнула и пропала мысль.

Вечером, когда обессиленные мы лежали в объятиях друг друга, я вдруг вспомнил о своем смартфоне. «Вот дурак!» Выскочив из кровати, чем изрядно озадачил Айю, я бросился к лавке, где лежал рюкзак и принялся лихорадочно в нем рыться. Как ни странно аккумулятор еще не разрядился, и экран бодренько отозвался на моё прикосновение.

- Сейчас я тебе покажу! – заорал я и прыгнул в кровать, протягивая смартфон.

Айя охнула, зачаровано вглядываясь в экран. Все ночь напролет мы слушали музыку, смотрели фильмы. Засыпая, Айя прошептала: «Теперь я поняла кто ты - охотник за душами. Ловишь и заточаешь в коробку, а они поют и пляшут для тебя! Это жестоко. Но, мне нравится. Ты пришел за моей душой?»

Когда я, ошеломленный её выводом, попытался возразить, она уже спала.

Я тоже задремал и очнулся оттого, что солнце светило в лицо.

Сон совершенно не освежил. С трудом расправив затекшие конечности, я сел. Допил воду, съел последнее печенье. «Сегодня я умру!» – мысль была холодной и не пугала.

- Ну что, проводник, готов к работе? – прохрипел я, обращаясь к Клыкачу. В ответ Морк показал мне средний палец. – Скотина! – буркнул я.

Скелет насмешливо сверкнул глазницей.

– Ну и пошел к чертям! – я попытался плюнуть в его сторону, но слюны почти не было.

Весь день я карабкался по ступеням.