Обманная весна

Грин обмакнул пальцы в холодный ветер, как в воду, и поднес к лицу.

– Вань, ты замечал когда-нибудь, что воздух на вкус разный? Когда тварь рядом, ветер отдает ладаном и ванилью…

Иван зябко передернул плечами.

– Слушай, сегодня восьмое марта… Может, без вампиров обойдемся?

– Праздник не церковный, – возразил Грин. – И я тебя не тянул.

Иван остановился.

– Грин, я не понимаю! Уходить от девушек, чтобы гоняться за нечистью?! За ходячими трупами? Грин, ты отдыхаешь когда-нибудь?

Улыбка Грина стала опасной.

– От охоты? Нет.

– Тебе не кажется, что это ненормально? Грин, у тебя девушка есть?

– Не нуждаюсь… – Грин вдруг приподнял бровь. – Ой, Ванечка! Никак, ты меня сосватать хочешь? Как я тронут…

– Да не сосватать, а вообще… Ну что ты так Маришку? Допустим, она потаскушка, но ведь милая же…

– Иван, ты пошел со мной, чтобы учить меня жить? – Грин по-прежнему не повышал тона, но звук его голоса Ивану совсем не нравился. – Напрасно. Я не терплю, когда на меня давят. И не считаю чем-то соблазнительным грязную возню, вокруг которой поднимают столько шума.

Иван слегка опешил.

– Ты про секс вообще, что ли? – спросил он потрясенно.

– Да. Удовлетворен?

– Как же ты живешь? – Иван постарался, чтобы сочувствия было незаметно. – Порнуху смотришь?

Грин скривился.

– То есть, своих случек не хочу, но подглядываю за чужими? Иван, прекрати. Мне уже противно. Мы с тобой друзья, но всему есть предел. Не лезь ты в мою личную жизнь, Бога ради!

Иван понял, что еще одно слово может спровоцировать серьезную ссору, но ссориться с Грином совершенно не хотелось.

Он уже чувствовал себя виноватым, но кое-что выяснить страшно хотелось, и с языка сорвалось-таки:

– Так ты живешь только ради отстрела вампиров, что ли? Работаешь на пули и бензин для тачки, живешь, как в казарме, питаешься одноразовыми макаронами – только для того, чтобы охотиться на нечисть? Это у тебя хобби такое?

Грин с любопытством наблюдал за ним. Выслушав все, неожиданно дружески улыбнулся.

– Видишь ли, это называется не «хобби», а «смысл».

Смысл жизни. И он заключается не в валянии с девкой и не в зашибании бабла, а в уничтожении тварей, убивающих людей. Что бы ни говорил батя насчет того, что я сломался – это, имей в виду, лажа. Понятно? Ради этого я выжил, Иван. И я ловлю вышесредний кайф, если мне удается завалить какую-нибудь старую тварь, которая столетиями сосала кровь – это тебе понятно? И, что показательно, даже некоторые твари считают меня правым.