Обманная весна

– Что ж ссорился с отцом Николаем? – спросил Иван не без яда.

Грин пожал плечами.

– Батя… он – мужик правильный, Ванюха, но он не думает. Совсем. Он только повторяет то, чему его научили – и некоторых вещей в упор не видит. И он думает, что веру можно доказать, и что Бог будет ему помогать только за то, что он – священник. Ага. Уже. Я, понимаешь, точно знаю, что помощь высших сил – это сказка для дураков, а вера, которой нужны доказательства – не вера, а пошлятина. Мне доказательств не нужно – я чувствую, что все правильно.

И я люблю Богородицу – просто так, не важно, сможет она мне помочь или нет. Просто люблю, как свою маму. И ничего мне за это не надо, ни спасения души, ни рая, ни другой премии. Просто не могу по-другому.

Иван чувствовал себя так, будто к его щекам приложили два основательно нагретых утюга. Он отвернулся, надеясь, что в темноте не видно, как горит его лицо, и сказал:

– Считаешь меня пошлым быдлом, да? У которого на уме только девки и бабло?

Грин, улыбаясь, хлопнул его по спине.

– Считаю, что у тебя есть неплохой шанс. Ты ведь все-таки пошел со мной, значит, в тебе есть что-то… Вот батя меня благословляет, святой воды всегда нальет, исповедь выслушает – но ни за что не пойдет со мной ночью их выслеживать. Духу не хватает. А ты ходишь. Ликвиднул вот одного.

У Ивана слегка отлегло от сердца. Он уже хотел сказать, что страшно рад доверию, что на него всегда можно положиться – но тут лицо Грина изменилось. Он мгновенно подобрался и даже принюхался, как пес, взявший след.

– Что случилось? – прошептал Иван, холодея.

– Гад рядом, – ответил Грин, не шевеля губами. – А я без пистолета.

Иван хотел уже сказать, что ничего не чувствует – но темная волна нестерпимого ужаса накрыла его с головой. Смерть дохнула в лицо, и дыхание смерти было ледяным и ванильным.

– Бежим?! – шепнул Иван отчаянно, еле удерживаясь от падения в панику – и поразился выражению хищного наслаждения на лице своего друга.

В руке Грина фокусным образом появился нож.

Грин выщелкнул лезвие и медленно повернулся.

Из сумрака и света фонарей собралась высокая и тонкая призрачная фигура. Вампир без возраста, снежный эльф с жестоким белым лицом, темноволосый, темноглазый, в длинном темно-зеленом пальто, скользнул по грязной бугристой наледи, словно поземка, гонимая ветром – и остановился в трех шагах от Грина.

Грин смерил его взглядом с явственным выражением злобного ликования на лице. Вампир улыбнулся, открыв клыки.