Обманная весна

– Грин, – сказал Иван умоляюще, – ну приди в себя! Ты же сам понимаешь, что это наваждение! Иллюзия! Помнишь, ты мне сам говорил и батя то же самое всегда говорит! Ты же не хочешь быть под властью дьявола, правда?

– Надули нас с тобой, – проговорил Грин, опять так, будто не слышал Ивана. – Надули.

– Очнись, Грин! Кто надул? Батя?!

– Ну почему… его тоже надули. Нас всех надувают. Все – неправда.

– А что – правда?! – выкрикнул Иван в отчаянии. – То, что эта мразь несет?!

Грин взял со стола «беретту» и принялся ее осматривать.

– Пристрелишь ее? – спросил Иван с надеждой.

Грин крутил в руках пистолет и думал. Потом медленно проговорил:

– Шел бы ты домой, Иван. Иди, подумай, и я тоже подумаю, а завтра поговорим. Сегодня, по-моему, не выйдет разговора.

– А как же вампирша? – спросил Иван потерянно.

– С вампиршей я сам разберусь, – Грин сунул пистолет в карман куртки, как в кобуру. – Не беспокойся, она меня не тронет.

– Откуда ты знаешь?

– Чувствую… Ну все, иди поспи, увидимся утром.

– Может я у тебя, а? – спросил Иван с последней надеждой. – Так спокойнее…

Грин вдруг взорвался.

– Черт подери, Иван, ты мне веришь?

Именно эта вспышка и то, что Грин впервые после командировки помянул нечистого, окончательно убедили Ивана в полной ненормальности происходящего.

– Ты прав, – сказал он, глядя Грину в глаза. – Я тебе верю. Я пойду посплю.

Говоря это, Иван испытывал жуткие муки совести – он сознательно врал Грину в первый раз за все немалое время их знакомства.

***

Иван брел по улице непонятно куда.

Идти домой он не мог – это стало бы окончательным предательством. Грин был в беде, в большой беде, в такой беде, из которой обязательно нужно вытащить, иначе наступит что-то ужасное невыразимо. Наконец-то у Ивана появилось долгожданное и истово вымоленное чувство, что Грин от него зависит. От этого чувства внутри сжималось и болело, но оно же грело его, как внутреннее солнце.

Если Иван кем-то в жизни искренне восхищался, так именно Грином.

Город был темен и холоден. Мартовская ночь пахла вьюжным февралем. Оцепеневшая земля стыла под смерзшимся грязным снегом без признаков жизни; темное небо с неоновыми отсветами, бурое, низкое, зимнее небо лежало на крышах высоток. Иван мерз от мысли, что это тоже похоже на козни дьявола – холодная весна, которая без лета перейдет в осень.