Обманная весна

Конечно, им было не до Ивана, который стоял в дверном проеме, не в силах пошевелиться. Грин слишком увлекся, у его мертвой девки не хватало сил – а Иван никак не мог понять, как к этому относиться. Что это такое? Извращенный приступ гуманизма?

– Смотри, вот она, – сказал Грин, крутя кусочек расплющенного серебра в окровавленных пальцах. – Хочешь?

Вампирша дернулась. Грин поднял руку к ее лицу, едва не касаясь серебром кожи:

– Ну что ж ты? Возьми на память.

Вампирша отстранялась, Грин протягивал руку дальше, его девка вжалась в подушку спиной и плечами, вздернула верхнюю губу – вероятно, машинально, потому что выглядела не агрессивно.

– Огрызаться, тварь?

– Я не хотела, – кротко прошептала вампирша, облизнув губы. Подняла глаза – и увидела Ивана.

Грин проследил за ее взглядом, обернулся – лицо у него было совершенно каменное.

– Ты что тут делаешь? – спросил он ледяным голосом.

– А ты?! – выдохнул Иван.

Грин встал, швырнул пулю на пол и медленно пошел к нему.

– Это не твое дело, – рубил он наотмашь, и Ивану показалось, что воздух между ними похолодел, а стены покрылись изморозью. – Я сказал – убирайся. Убирайся – или я тебя вышвырну к черту.

Ивана затрясло.

– Грин, – пробормотал он, чуть не плача, – ну пожалуйста! Я же помочь хотел…

– Ключ отдай, – перебил Грин.

Иван положил на выступ книжного шкафа влажный от пота ключ, который все еще держал в руке. У него дрожали губы и руки, и дрожь никак не хотела униматься.

– Грин… я же хотел…

– Я разговаривал с тобой, как с человеком, – на лице Грина появилась ужасная гримаса презрения, обращающего в ноль. – Я, как с товарищем, с тобой разговаривал, доверял тебе, у меня от тебя никаких секретов не было – а ты за мной шпионишь. Да я тебя видеть не хочу после этого.

– Грин, – сказал Иван, еле сохраняя лицо, – только скажи – это из-за гадины, да?

– Не твое дело, – отрезал Грин. Он остановился, скрестив руки на груди, сузив глаза в щели, и вся фигура выражала: «Я жду, когда ты уйдешь».

– Ну хорошо, – сказал Иван и помимо воли шмыгнул носом. – Я ухожу. Только скажи – тебе позвонить можно?

– Нет.

– А к бате ты сходишь?

– Нет.

– Но почему?

– Не твое дело.

– Знаешь, – не выдержал Иван, – ты душу губишь. Ты сейчас не сам говоришь, Грин – в тебя дьявол вселился, правда, только ты не понимаешь…

Его перебил смех вампирши.

Иван обернулся, будто его ударили.