Приключение в старом замке

Не в каждом поколении, правда, но панна Агнешка весьма способна. Весьма. Вы себе представить не можете. Кроме традиционного, школьного, так сказать, волка, уже освоила рысь и близка к тому, чтобы стать настоящей кицуне...

— Простите, Николай Андреевич, — вмешалась панянка. — Мсье Шарлю еще много не известно из нашей терминологии.

— Кицуне — это лисица-оборотень, — пояснил штаб-ротмистр. — По-японски. У нас с Агнешкой пари. Если ей удастся к началу следующего века сносно оборачиваться лисой, я везу ее на стажировку в Китай.

Там живет замечательный учитель. Чжен Сяо. Его прозвище — Девятихвостый Серый Лис. По-китайски... А, впрочем, при дамах это лучше не произносить.

— Не отвлекайтесь, Бога ради, Николай Андреевич, — пробасил Будрыс. — У господина Водемона уже глаза на лоб лезут от удивления.

— Простите. Люблю порассуждать на отвлеченные темы. Скажите, Шарль, что вам известно об истории своей семьи? Какие-нибудь семейные легенды, предания?

Француз наморщил лоб.

— Ну, было одно. Я не придавал ему особого значения.

..

— Смелее, смелее. Важно, чтобы вы вспомнили сами.

— Это случилось во времена герцога Рене Лотарингского. На мою прапрабабку набросился разбойник в лесу, а волк загрыз его и спас мадемуазель... Кажется ее звали Жанной. Собственно, это и все...

— Все, если говорить о внешней стороне явления, — князь потер кулаком щеку. — На самом деле это был не волк, а представитель нашего общества. Один из оборотней.

— Вашего общества?

— Вы еще не догадались! — всплеснула руками Агнешка.

— Нашего общества, — повторил с нажимом Будрыс. — Ваша прабабка подверглась нападению не простого разбойника, а охотника на ведьм. Мы постоянно противоборствуем с ними. Сейчас, наконец, достигнуто что-то вроде соглашения. А вот в средние века... Ее хотели убить за скрытые способности к оборотничеству, которые, пусть в ней самой и не проявились никак, могли привести к появлению качеств оборотня в одном из наследников.

— А именно во мне?

— О, не только в вас. Один из де Водемонов, служивший Людовику Тринадцатому, был спонтанным ликантропом.

Весьма слабеньким. Погиб при осаде Ла-Рошели. Но в вас, несомненно, эти качества взыграли, как лучшее шампанское вино.

— Предвосхищая ваши вопросы, Шарль, должен заметить, мы были весьма обеспокоены, что оборотень с таким потенциалом ничем не проявил себя до двадцати четырех лет, — снова взял инициативу в свои руки Николай Андреевич. — Ну, и решили вас немного подстегнуть. Инициировать, так сказать.