Напряжение: том 3. Коронный разряд

Но, знаешь, прилипает, и существенно, где-то там, внутри механизма.

— Ты будешь рассказывать, как купил моих чиновников? — прогудел Артем.

Я укоризненно посмотрел на него и задержал взгляд на десяток секунд, пока тот не смутился и тоже устроился, чуть сгорбившись, смотреть в лобовое стекло машины.

— Так вот. Чистые деньги прилипают к грязным лапам, дело обычное. Иногда прилипает мало, иногда больше, иногда страшно много. Ведь все зависит от того, чьи деньги. А я вроде как простолюдин, и все мои компании тоже зарегистрированы на самых простых ребят.

— Бедняги, — хмыкнул Артем, сложив руки на груди и одновременно о чем-то внимательно думая.

— Затем я ждал, пока деньги потратят. Недолго, к удивлению. Любую сумму можно потратить очень быстро, как оказалось. Дома, яхты, квартиры, машины, драгоценности, картины…

— Не играй на нервах.

— Да, собственно, и все, — пожал плечами. — Попросил одного из моих друзей назвать эти деньги своими, а меня — поверенным.

— Ты давал право аристократам на свои деньги? — изумился Артем. — Они же никогда от них не откажутся…

— Не аристократам, друзьям, — подчеркнул я. — Затем шел к этим министрам и от имени поверенного просил все вернуть.

— Это же подстава.

— Я просил их воровать мои деньги? — позволил я жесткости в голосе. — В общем, не вернуть деньги мне и не вернуть какому-нибудь древнему гербу — это ситуации очень разные.

— Шантаж?

— Да что вы весь день с этим шантажом! — возмутился я. — Просто верните то, что не ваше. Без процентов! Без огласки! Была яхта — отдай яхту, в чем вопрос? Была вилла — так отдай виллу. Я даже готов терять деньги на трансферте, ведь если вещи хотя бы месяц, ее уже не продашь как новую. И знаешь, что?

— Догадываюсь, — скрежетнул зубами Артем.

— Чиновник, у которого нет денег, отчего-то предпочитает отдать немного родины, но не собственных палат.

— Короче, ты всех купил.

— Да тихо ты, — отмахнулся я от его ярости. — Я, между прочим, всегда выслушивал твои поздравления, и так не реагировал.

— Я, между прочим, всегда желал тебе только хорошего, — едко отозвался он. — И всегда защищал от отца и родных!

— Вот. Ты не дослушал, — терпеливо повторил я.

— Слушаю, — взял он себя в руки после длинной паузы и яростного дыхания.

— Беда в том, что кроме меня, все они уже были кому-то проданы.