Чародейство доктора Кшеминского

Через его руки и правда проходят немыслимые богатства — но жестокое наказание ожидает того святотатца, кто осмелится взять себе из этих богатств хотя бы один медный грошик!

— Но как же тогда справиться с колдовством?

— Молодой человек, неужели вы настолько невнимательно слушали то, чему учит вас ксендз Фабиан из вашего же костёла? Никакой колдун не властен над человеком, если человек сам этого его не позволит. Ведь у человека есть божественная душа, свобода воли и даже святая вода. А у святой вашей церкви есть целый штат экзорцистов и инквизиторов.

Если вы хотите спастись от колдовства — зачем разыскиваете мудрецов несчастного, гонимого и бедного народа? Осените себя крестным знамением и с молитвой вступайте в бой. Или ваша церковь — не вполне вселенская? Или может быть вы — впали в ересь?

— Моя вера крепка, — ответил Яцек. — И я не пропускал причастия. Но колдуну поддался не я, а близкий мне человек. И я должен вырвать его из когтей Дьявола, потому что сам он просто не понимает, какая опасность ему грозит.

— Вы о своём приятеле, который к нам поступил?

— Нет. Она… то есть он не еврей. Он тоже католик.

— В таком случае лучше идите и проведайте своего друга, вместо того, чтобы болтать попусту! — доктор снова опустил взгляд в книгу. — Раз уж так сильно печётесь о чужих душах...

Комната была самая обычная. Из мебели — восемь кроватей. на кроватях — дешевое, но чистое бельё.

Наверное, так и должна выглядеть благотворительная больница.

Кровать Моти была как раз у выхода. Он лежал на боку, бледный, но всё равно пробовал улыбаться.

— Жить буду, — сказал он. — Наверное, это главное.

— Я думаю, — торопливо заговорил Яцек, — что у этого дьявольского фокусника Кшеминского очень сильная магия. Нам нужен кто-то равный ему по силе. Ты знаешь какого-нибудь сильного каббалиста? Доктор — человек учёный, но он не хочет говорить.

Мотя задумался.

— Рав Соловейчик тебе не поможет, — со знанием дела произнёс он. — Если кто-то знает каббалистов, то он — но проблем даже рав Соловейчик не хочет. Шум поднимется, гам, комиссия приедет из Варшавы — вдруг Каббала как-то помешает этой их санации… Но постой-ка.

Кажется, я могу тебе немного помочь.

Мотя пошарил под одеялом и протянул Яцеку связку ключей, неожиданно тонких, неуловимо похожих на чёрточки и закорючки стенографического письма.

— Что это такое? — спросил Яцек.

— О, брат, это, конечно, не Каббала — но тоже полезная и тайная наука.

Когда Яцек возвращался домой, небо казалось светлым, но на улицах лежал мрак.