Миссия

Едва не теряя рассудок, Ливия поняла – ещё мгновение, и она забьётся в судорогах, колотясь о черепицу. Трое в патио тотчас оглянутся на звук. Мажордом укажет рукой – «Гойо, снять её оттуда. В карцер. Готовь гроб на завтра. Дольше откладывать нельзя».

Всё-таки ей удалось сдержаться, отдышаться. Проморгалась – в глаза вернулся бело-жёлтый режущий свет дня. Слух очистился, на душе улеглось. Усилием воли и тех мышц, которые у человеков почти отмерли, она по-кошачьи навела ушные раковины на троицу у бассейна. Сосредоточилась на звуке, отрешилась от всего постороннего, даже от стука собственного сердца.

Слабо доносились куски фраз:

– …рано. Четверти часа не прошло…

– …ложная тревога. Может, мощность взрыва мала…

– …которые ездят в Лас-Вегас, чтобы посмотреть на ядерный гриб, как на шоу…

– …дам свои пятьсот долларов, чтобы они посмотрели шоу здесь…

– Да, кто развлекается в Лас-Вегасе, ни на что другое не годны…

Голоса троих были нервные. На последней фразе Гойо раздался общий смешок, короткий и злой.

Потом мажордом оглянулся.

И увидел её.

Но промолчал.

Ясно, что не по доброте душевной. Этого за ним не числилось. Он служил за триста баксов в неделю плюс бонусы, от него требовалось только чётко выполнять служебные обязанности. Отвлекаться сейчас на воспитанницу, плашмя лежащую на крыше – неуместно, некогда. Дон Клэнси лишь укоризненно покачал головой и сделал синей рукой властный жест, означавший: «Спускайся. Сейчас. Сюда, ко мне».

В тоске она поднялась, скользнула босыми ногами по черепице и мягко спрыгнула с крыши в патио.

Напрасно всё это – хоть косолапь, хоть заплети косы торчком с бантиками, хоть грызи ноготь. За малолетку в глазах Клэнси не сойдёшь, поблажки не дождёшься. Он всех знает как своих дочек, кому сколько, кто на что горазд.

– Подслушивала в храме? – спросил мажордом негромко. За прозрачным щитком голос его звучал глухо. – Приезжему нажаловалась?.

– Ничего, – еле слышно выдавила Ливия, глядя на пальцы своих ног. – Он… потому что я девушка.

– Бедняжка и сиротка, – сплюнул в сторону Гойо, отыскивая кисет в кармане. – Матерь Божия, притон святых невест, прости мне Господи!.. Где ты этого оленя отловила?

– Полегче, Гойо, – одёрнул мажордом. – Он спец, может и мне фору дать. Его профессор, Корсин – из сильнейших. Лив, это я для тебя говорю.