Миссия

Притом врата, охраняемые людьми с фамильным опытом. Не укрытие для ушедших от мира – именно портал, ход».

На карте Штатов у профессора таких почти не было. Единственный объект – Китайская шахта в убогом городишке Безнадёга, в Неваде, – был перечёркнут красным, с подписью «Не приближаться!» Корсин знает, где запретно.

Но миссия!.. Настоящая награда для исследователя тайн. Подобные открытия бывают в жизни раз, редко два.

От горячих дум его отвлёк робкий стук в дверь.

– Войдите! – поднялся Тим с койки.

Внутрь заглянул Макс Хубер.

– Могу ли я… – начал он с опаской.

– Да. – В другое время Тим принял бы его без радости, но сейчас австриец был весьма кстати.

Шофёр предпочёл мяться у порога.

– Если я не ошибся понять вас…

– Вы всё верно восприняли.

Тут Макса прорвало; он заговорил торопливо, сбивчиво и жарко:

– Вам не следует думать, что я преступник. Да, я служил в войсках СС, но в небоевой части. Военно-геологический батальон. Не фронтовик, не каратель. Они искали тех, кто есть потомственный горняк, а мы, Хуберы, из рода в род заняты рудничным делом.

«У меня уже есть репутация! Важно её поддерживать».

– Я не интересуюсь вашим прошлым…

«Ещё как интересуюсь! Что искали люди Гиммлера в подгорных безднах? Уж наверняка не клад Нибелунгов. Ход? Крысиную нору, где переждать разгром?.. И кого ты боишься, спрятавшись тут? ЦРУ? парней из Аненербе? Кому-то любопытно знать, куда пропали видные нацисты… Без следа.

– …просто однажды, лет сорок назад, ваши сородичи сделали моего отца сиротой. Даже больше – хотели истребить мой народ. Знаете слово «геноцид»?.. Мы не евреи, но память у нас превосходная. Из-за австрийцев я отчуждён от родины, которую вряд ли увижу. И должен сохранять себя, чтобы не раствориться в «плавильном котле», не стать янки. Нужны подробности тех старых дел?..

Макс был подавлен его признанием, но теперь, по крайности, ему стало понятно отношение приезжего.

– Нет… Но… Тогда я ещё не родился. Я не могу принять вину за других. В целом я против войны, против насилия. Поверьте, я очень искренне сожалею, что ваша семья так пострадала от Австрии.

– Верю. Но память моя со мной. Наши соседи, поляки, говорят: «Если я забуду об этом, пусть Бог забудет про меня».

– Всё-таки спасибо, что вы были со мной откровенны.

– Я обещал; у нас принято держать слово.