Миссия

Макс выпрямился; между ними лежала черта, но не пелена злобы.

– Если вам что-нибудь понадобится от меня, я буду рад помочь.

Тим ответил кивком. Чутьё подсказывало, что австриец может быть полезен – если не ему, то науке.

На душе улеглось; мысли обретали упорядоченный вид.

«Возможно, есть целая сеть стражей врат, гейткиперов. Их так же мало, как нас – искателей истины. Иначе бы не собирали персонал с миру по нитке».

Ему приоткрылся лишь уголок, малая часть системы, веками раскинутой по земному шару. От такого впечатления сердце захолонуло.

Словно в поисках опоры, он взглянул на распятие – и, наконец, прочёл вышитую латынью надпись по материи, висевшей ниже креста:

«Страннолюбия не забывайте, ибо через него некоторые, не зная, оказали гостеприимство Ангелам».

* * *

Ради вечеринки в честь гостя, или по какой другой причине, но ужин был куда роскошнее обеда. Проворная кухарка и её бойкие помощницы славно потрудились – манящий дух щекотал ноздри. В ароматы тушёного мяса, овощей и перца вплетался запах спелой дыни, а с ним прежде незнакомый Тиму кисловатый душок забродившего сока агавы.

Млечное пульке разливали в зеленоватого стекла «шурупы» на одну восьмую литра, а младшим полагался лимонад. Получалось, ужин насыщал поочерёдно обоняние, зрение и вкус.

Потягивая хмельной напиток, Тим пытался вспомнить, как его делают. Вроде, это процедура хитрая, отчасти магическая, полная хитростей и суеверий. Даже перевозка портит пульке, поэтому вне ареала агавы его не отведаешь. Но здесь, похоже, агава растёт, и ранчерос квасят пульке для себя.

– У соседей есть бродильный чан, – охотно подтвердил Гойо, сам хорошо угостившийся вприкуску с дыней. – Пока сами ковбои не нажрутся в хлам, можно прикупить у них ведро-другое. Наших там полно, порядок знают досконально – баб кровящих к чану сроду не подпустят, и ни богохульства, ни матерной брани. Так что продукт выходит первый сорт, какой архиепископу налить не стыдно. Главное, чтоб Макс успел с канистрой и деньгами!..

Сегодня Макс успел, и теперь блаженствовал за общим столом; на лице его блуждала улыбка.

Порозовевшие лица, смех, звонкие голоса. Лампа с проводом, протянутым мисс Галлахер. Тренькала струнами Онората, подворачивая колки – всё предвещало музыку и танцы.

Купол небес над Домом Седого стал густо-синим. На востоке, в лилово-чёрном бархате, уже робко мерцали первые звёздочки, а запад ещё догорал оранжевым заревом – чуть выглянешь в патио, тотчас представится, что Дом стоит посередине между тьмой и огнём.