Миссия

И Клэнси готов погасить его, запереть в теле – чтобы Ливия стала хорошая и спала ночью правильно».

Поймал себя на том, что беспокойно меряет комнату шагами.

«Куда разъезжались девицы отсюда, куда унесли свой огонь? С кем продолжили род, поделились силой?.. Кто их потомки?.. Внешне это люди. Мимикрия, сэр. Это наши политики? аристократы? Учёные и проповедники? С фарром можно всё. Руководить народами, затевать революции или создавать империи… Почему Клэнси сказал «через любую лазейку»? Есть другие? Эта – не единственная? Где ещё врата, откуда лучезарные приходят к нам? И зачем?.

. Что им нужно? Кто посылает их в новую жизнь, разрешает им придти сюда?»

Замерев лицом к распятию, Тим ответил себе:

«В конечном счёте – Тот, кто посылает ангелов. Само их имя – посланники».

Не сразу удалось ему заснуть. Перед глазами, в темноте закрытых век, сполохами мелькали образы минувшего дня – манерная босячка в офисе шерифа, робкая пассажирка в машине, ящерицей бегущее по стене существо. Потом креатура под лучом фонарика, золотой шар в горсти… Тёплая нежность последнего словно ещё согревала ладонь.

«Кем их считают здесь?.. Если это обман – кто обманулся, я или Канозо?.. Он судил о них как католик своего времени – и его поняли, с ним согласились. Не сочли еретиком, позволили сохранить миссию. Чтобы принять лучезарных в свои ряды? усилить церковь и колонию? изменить мир?.. Как пить дать, бумаги с оправданием Канозо скрыты или уничтожены – в них слишком много соблазна, ведущего к смятению умов и потрясению основ.

К тому смятению, в котором я сейчас. Ну-ка, Тимоша, баю-бай. Утро умнее вечера. Очерти кровать кругом, так надёжней – рядом ходит чупакабра… эта-то как затесалась в миссию?»

* * *

Разгоралась кайма гор. Здесь солнце всегда приходит из Техаса, с нефтяных полей. Пока оно не перевалило через массив Анимас, миссия зябла в тени. Лишь дрожащий столбик воздуха над кухонной трубой показывал, что это место – населённое.

Из норы на горном склоне высунула морду чупакабра.

Принюхалась и чуть не заскулила – совсем постный завтрак готовят, невкусный. Бобы и овощи, разве этим наешься? День такой. Значит, точно сегодня Ливию в ящик кладут.

Пока дверь крипты не закроется за Лив, никто куска в рот не возьмёт. Потому что некрасиво сытым провожать голодную.

Соответственно, и келариса наружу миску не вынесет.

Она поводила наморщенным носом. Ещё пахло вчерашним выбросом из горнила – жгучим, царапающим ноздри. Скорей бы ветер унёс.