Обманщица сердца, цикада

А под Новый год взяла и легла на рельсы… Внук ее даже хоронить не пришел.

Как там задержанный? Вдруг ему с сердцем плохо или блевотиной захлебнулся и подыхает сейчас один, как собака на голом полу. Сердце Аленки болезненно сжалось – она изо всех сил старалась отстраняться от чужих проблем, но иногда получалось плохо. Лучше глянуть, покормлю если что, чаю сладкого дам, а там со «скорой» поругаюсь или соцслужбу пошантажирую – есть там кое за кем должок, глядишь в дом престарелых деда пристроим. По возрасту он и ветераном быть может, а у них пенсия.

Куда я к воронам дела ключи? Ну пошли, будешь сегодня добрым полицейским, Аленушка…

Ведущий к камерам сумрачный пустой коридор внезапно заполнило гулким голосом. Радио что ли включили? Напарник шалит? Если бы… В обычном отделении обычного города Красногорска торжествующе и невозможно звучал язык, который и в МГУ редко доводилось услышать.

ἦμος δ᾽ ἠέλιος κατέδυ καὶ ἐπὶ κνέφας ἦλθε,Δὴ τότε κοιμήσαντο παρὰ πρυμνήσια νηός:ἦμος δ᾽ ἠριγένεια φάνη ῥοδοδάκτυλος Ἠώς,Καὶ τότ᾽ ἔπειτ᾽ ἀνάγοντο μετὰ στρατὸν εὐρὺν Ἀχαιῶν:Τοῖσιν δ᾽ ἴκμενον οὖρον ἵει ἑκάεργος Ἀπόλλων:

С моста? Нет, с места попутный им ветер послал Аполлон сребролукий.

Непривычные ударения и неуловимый акцент делали текст трудным для восприятия. Но отрицать происходящее не удавалось – кто-то, четко выдерживая безупречный ритм гекзаметра, декламировал Илиаду на древнегреческом. И этот кто-то сидел в камере предварительного задержания.

Ошеломленная Аленка заглянула в глазок.

Давешний бомж расхаживал по камере, жестикулировал, отбивая такт, сверкал синими молодыми глазами из-под нависших бровей. Оказалось, что он осанист, высок и широкоплеч, грязные лохмы легли кудрями, роскошная борода запушистилась – не хватало лишь лаврового венка, хитона и сандалий. Вот так дед…

Повернув ключ в замке, Аленка неожиданно для себя постучалась:

- Можно войти?

- Слава тебе, Аталанте подобная дева! Счастье увидеть подобно свиданью с зарею – прячет, смутясь, светлый лик розоперстая Эос, знает – с тобой тонким станом не сможет сравниться.

Раскатистый хохот старика совершенно не соответствовал пафосу слов.

- Καληνύχτα, σεβαστή! Συγγνώμη για την ταλαιπωρία, - ляпнула было Аленка и совсем смешалась. Греческий никогда не был ее любимым предметом, в отличие от чеканной латыни.

- Да какие тут неудобства? Сам виноват – перебрал неразбавленного, вел себя как горшечник на празднике Диониса. Ну и термы посещать давненько не случалось.