Колдун

Я тяжело облокотился на ладонь, мелкий камень злобно впился в подушку большого пальца, я зашипел, но продолжил подниматься. На удивление легко встал, держась за перила добрел до квартиры, заперся.

Безопасность.

Выкинул окурок в унитаз и пошел на кухню заваривать отвар, нужно помочь организму восстановиться. Голова кружилась, а руки тряслись, словно у меня резко проявилась последняя стадия Паркинсона. Нужно озаботиться защитой дома, иначе, и в гроб сыграть не долго. Попивая горьковатую жидкость, взялся за колдовские записи.

Жил же нормально, нет же посыпались неприятности, скоро с тетрадкой даже в магазин бегать буду. Но поработать не вышло, буквы расплывались, смысл ускользал, не хило я так себя потрепал. Мне бы сейчас отлежаться.

На стук в дверь отреагировал не сразу, поначалу показалось, что соседи громко топают. Вот что за сволочи, покоя не дают. Звонка не видят, барабанят словно колхозник? А звонок у меня тихий приятный. Снова стук, пойду гляну на неугомонного, наору, может морально полегчает.

Ели волоча ноги подошел к двери, лениво посмотрел в глазок. На лестничной площадке стоял старикан, всклоченные волосы, встревоженный взгляд, неряшливая брода, топорщиться в разные стороны. А это еще кто? Бомжей в нашем подъезде отродясь не было, тем более таких наглых, чтоб в дверь стучали. Какой к черту бомж, это скорей всего колдун, что мальца подослал. Где-то внутри, неохотно заворочалась злость, привлекая за собой зачатки ярости.

«Сам пришел. Ну ладно, сейчас ты у меня узнаешь, почем пуд лиха».

Растянул пространство, начертал символы оцепенения, для верности закрепил еще раз, пальцы скрутило судорогой, а онемение растеклось почти до локтя. Твою мать, как же меня это раздражает. Рывком отворил дверь, одновременно выкидывая заклятие. Дед ойкнул, округлив глаза, заваливаясь на бок. Я для верности выкинул левый джеб, так себе удар, отсутствие практики сказывается, но деду хватило. Визитер ушел в нокаут. Прислушался к совести, по поводу избиения старших, она хранила похоронное молчание.

Пыхтя и матерясь, втянул тело в квартиру, кое-как связал одной рукой пленника, так и оставив его валяться в коридоре. Сам же засунул онемевшую конечность в горячею воду, чуть-ли, не воя от боли. А ведь хотел жить тихо-мирно, без всякого колдовства. Ненавижу свою слабость, ведь прекрасно знал, что колдовать не брошу, или сам сорвусь, или обстоятельства заставят. Вот как сейчас. А все занимался самообманом, будто подросток в пубертатном периоде.