Колдун

Уселся на край ванны, по-прежнему отмачивая руку, повернулся к страдальцу.

- Очнулся тварь - процедил я сквозь зубу - ладно меня ненавидишь. Зачем пацана подставлять. Не прощу. Ты у меня кровью сцаться и сраться будешь и жрать отсохшими руками. Думаешь я на это не способен?

- Здравствуйте.

- Ааа - от неожиданности протянул я.

- Извините - старикан немного изменил позу так, чтобы видеть меня - могу я ответить на ваши вопросы?

- Эээ - я смутился - хотелось бы услышать, на кой ты меня преследуешь? Что я тебе сделал?

- Это не я, этом мой внук.

- Хорош врать старикан - наиграно зло гаркнул я.

- Я говорю правду и если ты дашь время, то разъясню - когда тебе талдычат одно и тоже, то иногда нужно и прислушаться - извини за внука, совсем малой силы не чует, да и по-детски жесток. Никак по-другому отмстить не мог, вот к колдовству и прибег.

- За что мстить то?

- Ты - дед набрал в воздух и медленно проговорил - ты его мяч на дерево забросил.

- Чего - я от удивления даже про боль забыл.

- Когда мы только переехали сюда, полгода назад, ты мимо шел и пнул мяч ногой, а тот возьми и на дерево залети. А у него залезть не вышло, да и я стар, чтобы по деревьям лазить, с утра только и сняли, благодаря людям добром - выходит деревца не только мне жизнь портят.

Дед пока говорил умудрился усесться, облокотившись спиной на стену скрестив ноги.

- Это что же получаться, за мячик меня чуть было не угробили?

- Детё - только и сказал старик.

Вот живешь ты, никого не трогаешь, потом однажды пнул мяч и тебя прокляли, пустив жизнь под откос. И вот ты уже БОМЖ ломающей бетонную колону ради арматуры, с мечтами уйти в пьяный угар.

- Стоп, что-то не сходиться. От чего я вас не учуял? – не будь я столь ошарашен заявлением старика, ни за чтобы не сказал такую глупость. Есть с десяток способов, чтобы скрыть свою колдовскую сущность.

- Дык не колдун я, так вижу кое-что, да чувствую немного всякого - уклончиво ответил он - а дитетко, только здесь раскрылся, мы думали, что у него лет так пять-семь еще есть, а вон оно как вышло.

Я с прищуром посмотрел на старика, правый глаза заплывал синяком, борода и волосы всклокочены, а на лице скорбь и печаль. Верить на слово не собирался, оттого продолжил допрос.