Однажды в Москве

— А мне почём знать? Это у докторов надо спрашивать, а они завтра придут. Всё, гражданка, идите, идите! Шастают тут всякие… А потом вазы с цветами пропадают.

— Подождите, но я же только...

Сторож скорчил недовольную гримасу и стал оттеснять женщину к выходу. Анна Сергеевна попятилась, споткнулась и едва не упала на спину, но чьи-то руки подхватили её.

— Осип, ну зачем ты так? Напугал даму, а она ничего плохого не делала, - прозвучал над ухом красивый мужской голос.

— Да я что, - виновато забормотал сторож, - просто ушли же все!

— Сударыня, не сердитесь на него, он не со зла.

Вы не ушиблись?

Только тут Анна Сергеевна осознала, что почти лежит на руках незнакомого мужчины!

Поднявшись, она обернулась, чтобы рассмотреть своего спасителя. Но тусклый свет настольной лампы не достигал сюда, и Анна Сергеевна увидела только мужской силуэт, белозубую улыбку и ладони в светлых перчатках.

— Спасибо, я в порядке. Простите, я вам помешала… И впрямь очень поздно, зайду в другой раз.

— Да, лучше днём, когда все будут на работе. Позвольте, провожу вас.

— Вы уж это, не обижайтесь! Я ж ничего такого!.. - добавил сторож.

Мужчина из темноты двинулся к выходу. Открыв дверь и галантно пропуская даму вперёд, он вдруг взял Виленскую за руку и что-то вложил ей в ладонь.

— Не уходите! Ждите меня у хлебного магазина в следующем доме. Я сейчас приду и скажу кое-что важное, - прошептал ей на ухо таинственный мужчина. - Хорошо?

Заинтригованная Анна согласно кивнула.

Дверь тут же закрылась за её спиной. Пару мгновений Виленская стояла, пытаясь сообразить, что вообще происходит, но потом всё же пошла к магазину. Делая вид, что разглядывает раскрашенные гипсовые кренделя в витрине, Анна Сергеевна разжала ладонь.

Таинственный мужчина дал ей визитку. На ней в дореволюционной манере, с ятями и вензелями, было написано: “Генрих Викторович Белозёрский. Учёный, физиолог, эксперт по переливанию крови”. На обороте визитки был номер телефона.

Взволнованная Анна Сергеевна зашагала туда-сюда перед магазином. Неужели омоложение — правда?! И почему этот Генрих не захотел поговорить в самом институте? Почему такая скрытность?

Вот из дверей бывшего особняка Игумнова вышел мужчина и направился прямо к хлебному магазину! На улице, в свете фонарей, Анна наконец могла его как следует разглядеть.

На вид ему было лет тридцать пять; высокого роста, жилистый.