Голубое стеклышко

— Иди умойся, чудо завазюканное, потом расскажу.

— Ага, я щас!

Племяшка умчалась с быстротой молнии и с такой же скоростью вернулась.

— Ну?..

— Баранки гну. Куда ракушку девала?

— Я ее в ванной оставила, потом помою. Расскажи, ну расскажи, что это?

Стеклышки отразились в серых глазах, с интересом уставившихся на смешную конструкцию моей сборки, превращая их в голубые. А ведь Леська похожа на дядю, вдруг понял я. Удивительно похожа. Да и… на меня самого, пожалуй. Не столько внешне, хотя и высокий лоб, и оттопыренные ушки — это наша порода, сколько вот этим сероглазым любопытством.

Дяде было интересно все и всегда, он находил необычное там, где остальные прошли мимо, он редко по-настоящему скучал. И смотрел точно так же, как сейчас эта девчушка, когда однажды я в его присутствии свел два стеклышка вместе…

— С помощью этой штуки, Леся, — торжественно начал я, — я могу узнать, о чем ты думаешь.

Племяшка покосилась на меня с долей здорового удивления.

— Как можешь?

— А так.

Смотрю сквозь стеклышки и читаю твои мысли.

Леськино лицо выразило крайнюю степень недоверия. Она протянула руку, потрогала железку.

— Это что, миелофон?

Я хмыкнул.

— Ну, допустим, миелофон.

— И как он работает?

Вопрос прозвучал неожиданно по-взрослому, я даже растерялся, не зная, что ответить.

— М-м… — Я почесал в затылке и решил процитировать Эдмонда Гамильтона (не учебник же физики, в самом деле). — У каждого человека есть сознание, сознание — это сложная система полей…

— Торсионных?

— Что? — тут я окончательно опешил.

— Откуда ты знаешь про торсионные поля?

— Мама увлекается, — махнула рукой Леська. — Все время с тетей Олей эти поля обсуждает.

Я с облегчением выдохнул. Понятно, девочка услышала умное слово.

— Нет, не торсионные. Торсионные — это ненаучно. А по науке…

— Так ты их прям слышишь? — перебила она меня, явно не заинтересовавшись наукой (вот ведь девчонки, неведомых полей им не надо, а пощупать и потрогать, это дай подай).

— Мысли-то? Слышу, ага.

— Честно? Дядя Андрей… Не, честно? Ну… скажи тогда, о чем я сейчас думаю?

Несколько мгновений я боролся с искушением. Нет, нельзя. Это же Леська. Втягивать собственную племяшку в эксперименты… Дело даже не столько в этике, просто… Просто тот пожар шестимесячной давности что-то повернул в мозгах. Мне кажется, все тогда произошло не случайно. Может, так и начинается паранойя, но я думаю, мы с дядей поплатились именно за игры со стеклышками.