Бессердечный принц. Раскол

Влад

Княгиня Репнина-Волконская позвонила ровно восемь раз, пока я шел через все здание к выходу, здоровался с охраной, изучал документы. Понятия не имею, что ей было нужно, но меня это волновало не сильно.

Подстилка брата — последнее, что занимало мои мысли сейчас. Кем бы себя ни считала княгиня, вся ее власть держалась исключительно на добром отношении Алексея. Он без того позволил Ольге слишком много, буквально посадил на шею и близко допустил.

Очень близко. Просто до неприличного. А ведь доверие к женщине — опасная штука.

Каждая вторая ударила бы в спину без промедления, дай только повод.

— Мужа нет, родителей тоже, — пробормотал я, пробегая взглядом по строчкам, пока Невский ветер неприятно лип к телу.

Стоило бы застегнуться на все пуговицы, но из дома главного коменданта я уходил в спешке. Ситуация требовала немедленно разрешения, Алексей ненавидел ждать. А я не любил тянуть кота за причинные места, когда проблема маячила перед носом и виляла хвостом, точно скулящая собака.

С революционерами, как и прочими преступниками, лучше не нянчиться.

Хоть в чем с его величеством, императором Николаем, я был полностью солидарен. Я не понаслышке знал, чем заканчивались попытки договориться мирным путем. Теперь у меня не осталось ни магии, ни прежней жизни.

«Больно, да? Представь, каково это, когда в твою семью летят тысячи пуль. Ты ничего не делаешь, потому что слишком мал. Никто не придет вам на помощь, офицер, никто не спасет вас. И виноваты во всем ваши власти, а не свободные люди».

— Дочка, четыре года. Должна быть няня. Звонили по указанным в анкете номерам, там никто не отвечает, — голос Баро прорвался сквозь звон в ушах. — В саду сказали, что Оксана не приводила ребенка с прошлой недели. Якобы болеют.

Я вдохнул побольше воздуха, сколько позволили легкие, чтобы немного прочистить голову. Воспоминания о том кошмарном дне преследовали каждую минуту моего времени. Скрипучий голос, отражающийся от зеркальных стен, никак не выходил из памяти.

Возникало ощущение, что Призванный по-прежнему жил где-то в глубине моего подсознания.

— Фотография ребенка есть?

— Вторая страница, ты пропустил, — Баро аккуратно перевернул несколько листов и вновь показал мне папку с делом, чтобы я внимательно изучил девчушку на снимке.

Совсем кроха, я бы четырех лет не дал: впалые щеки, вздернутый нос, болезненный вид, почти полное отсутствие волос на голове и редкие веснушки на бледно-серой коже.