Бессердечный принц. Раскол

Предательство родины не прощали даже воякам со стажем.

По традиции будущих заключенных сюда приводили поодиночке, затем уводили либо на свободу, что случалось редко, либо на расстрел. Во внутреннем дворе располагалась баня для заключенных, а сквозь затертое и грязное стекло просматривались душевые. Прогулки длились до получаса, обычно в сопровождении жандармов. Причем количество строго регламентировалось: подследственным — каждый день, каторжным — через день или два.

Сейчас на улице стояла тишина, как будто не вечер, а ночь беспросветная.

Охранники у входа поздоровались со мной. Каждый из них с уважением склонил голову и не посмел поднять, пока я не добрался до приемной, где меня ждал заведующий.

Судя по бегающим глазкам, он рассчитывал, что я по дороге потеряюсь в сугробе.

— Ваше превосходительство, — лоб Ивана Романовича Комарова едва не пробил бетонный пол.

Его сослуживцы стояли в стороне, досматривать меня не спешили. Только один молодчик, совсем зеленый и необученный, неуверенно покосился на товарищей.

Он выступил вперед, кашлянул, отчего у Комарова чуть не случился инфаркт. Иван Романович пошел пятнами и засипел, когда самоуверенный мальчишка негромко пропищал:

— Можно ваши документы?

Боже мой, неужели кто-то в этой богадельне знал наизусть порядок приема?

— Рябов! — вместе с воздухом выдавил Иван Романович и замахнулся на съежившегося парня. — Кому вопросы задаешь, дурень!

На мгновение вспыхнули и погасли желтые огоньки в огромных глазах.

Перевертыш, надо же.

Давно не встречал их в рядах служивых в столице, все больше расползлась эта нечисть по сельским местностям. Там им жилось вольготнее: воздух чище, леса и луга. А главное — меньше внимания и постоянных проверок. Сколько бы ни врали о равноправии, по-прежнему нелюдей не ставили в один ряд с теми же магами или обычными военными.

— Простите, ваше превосходительство, — упрямо пробормотал Рябов негромко, затем поклонился. Фуражка съехала ему на глаза, и показался русый затылок. — Правила требуют.

Вдруг под вашей личиной Призванный?

— Какие правила?! — взревел Иван Романович, алые пятна постепенно сползли на короткую толстую шею. — Ты что несешь, идиот?!

Баро тихо потоптался за моей спиной, потом негромко кашлянул в кулак, явно пряча смех.

— Стражник, — Рябов вздрогнул, а Комаров заткнулся, стоило мне подать голос, — амулеты на воротах и браслеты на ваших запястьях фиксируют каждого пришедшего.

Рябов побелел, заблеял какие-то извинения.