Бессердечный принц. Раскол

Ложные окна из зеркал добавляли пространству больше света. Поэтому мне чудилось, что я шла через божью обитель прямо к Всевышнему на поклон.

Забавно, но именно так о себе думали все самодержавцы.

— Ваше Сиятельство! Ваше Сиятельство!

За моей спиной послышался топот девичьих ножек. Служанки, охранницы, сплетницы.

— Император во дворце? — задала один-единственный вопрос, а вот на оклик не обернулась.

— Его императорское величество отбыл по государственным делам в Москву, — пискнула рыжая девица между тяжелыми вздохами.

Ничего, пусть побегает. Полезно не только уши у дверей императорских спален греть, но и лапками шевелить.

— Алексей?

Мое фривольное обращение по отношению к сыну императора окончательно покоробило служанку. Бедняжка запнулась на ровном месте и чуть не протаранила резные двери. Благо охранник великодушно распахнул их перед нами.

— Е-его императорское высочество в кабинете. К-кажется, — заикаясь, протараторила она.

— Когда кажется, креститься надо, — я притормозила и резко повернулась к девушке.

В памяти ее имя не всплыло, а круглое личико с кучей веснушек на щечках ничего не подсказало. — Наш патриарх так говорит.

Она открыла рот, нижняя полная губа задрожала. Хмыкнув, я вручила ей сумочку с наказом сторожить и двинулась дальше. Пальцы сминали папку с документами вместе с треклятым письмом Алексея.

Я собиралась серьезно поговорить с ним. О многом.

— Ваше Сиятельство? — удивился Илья Корф при виде меня.

У секретаря Алексея сползли очки, когда он прижался к стене.

Не ожидал, бедолага, что кто-то вынырнет из проходной. В уборную редко забредали люди, хотя это был кратчайший путь до цесаревича.

— Подслушиваешь, Илюша? — хмыкнула я.

Остановившись, я с невозмутимым видом поправила его черный галстук. Затянула так туго, что Илья с хрипом дернулся. Рыбьи глазки чуть не вылезли из орбит, впалые щеки покрылись пятнами нездорового румянца. А я все тянула и тянула, будто вымещала злость и разочарование на очередной дворцовой мыши.

Грызуны. Все они.

Послышался скрип открываемой двери, затем вкрадчивый голос холодно поинтересовался:

— Княгиня, вы душите моего секретаря?

Я чуть не подпрыгнула от неожиданности вместе с задыхающимся Ильей.

Повернув голову, разжала пальцы, затем посмотрела в серые глаза его императорского высочества, Алексея Николаевича Романова. Буквально с разбега погрузилась в обжигающие воды Невы, скованные ледяным панцирем.

— Алеша, — пропела я, памятуя, как он ненавидел подобное сокращение.