Бессердечный принц. Раскол

Проклятые защитные амулеты Романовых!

— Не смей применять ко мне хаос, Ольга, — промурлыкал Алексея, пока я судорожно хватала ртом воздух и захлебывалась кашлем до брызнувших слез.

Он отошел к столику, налил в стакан воды из графина и протянул мне.

— Наш контракт. Помнишь его? — я вздрогнула, когда Алексей дождался глотка. — Мои приказы не подлежат возражению и обсуждению, кроме отдельных моментов. Если я беру тебя на встречу, ты утверждаешь только высоту каблука и длину юбки. Если говорю об ужине, тогда ты уточняешь: речь о тебе или о еде.

Шумно вдохнув, я сцепила зубы и кивнула. Стакан в руке дрогнул, несколько капель попало на блузку.

— Умница, — Алексей махнул в сторону выхода, затем выпрямился и заложил руки за спину. — Аудиенция окончена, княгиня. Мой секретарь передаст вам необходимые инструкции.

Ноги сами понесли из кабинета. Лишь схватившись за позолоченную ручку, я притормозила. Потому что цесаревич окликнул меня на ходу:

— Еще раз сунешь нос в мои бумаги, отправлю в Петропавловскую крепость на дознание.

Последний приказ я пропустила мимо ушей.

Глава 3. Ольга

Злость толкала в спину мимо десятка ошарашенных лиц.

Придворные косились вслед, а охранники вставали по стойке смирно, едва слышали мои шаги.

Я была на сто процентов уверена, что новость о ссоре с его императорским высочеством разлетится по этажам уже через час. Если не меньше.

Первым докладывать о произошедшем в зону отдыха прислуги поскачет секретарь Алексея, Илюшенька.

Потому-то императорская семья ценила Илью Корфа: он служил и нашим, и вашим. Доносил на сына отцу и сыну на отца, чтобы стрясти побольше привилегий. Император и Алексей об этом, конечно, знали, но использовали сведения каждый в своих целях.

Потрясающие отношения. А с виду счастье и благополучие на фотографиях в журналах.

— Ваше Сиятельство! Ваше Сиятельство! — окликнул меня кто-то.

Резко притормозив, я развернулась на каблуках и нос к носу столкнулась со знакомой рыжей девицей. Она тяжело дышала и протягивала мне сумочку. Ее глаза блестели от чрезмерной физической активности, грудь судорожно вздымалась под черным платьем с кипенно-белым передничком.

— Как зовут? Давно работаешь? — сухо поинтересовалась я.

Рыжая точно не из постоянных работников. Я бы запомнила такой яркий медный цвет волос и оленьи глазки с ореховым оттенком радужки.