Бессердечный принц. Раскол

Сейчас ее кожа почти сливалась с тканью кружевного передника, а на личике в форме сердечка застыл испуг.

Служанка с опаской отодвинулась от меня, будто я могла причинить ей вред.

— О-оксана, Ваше Сиятельство, — она склонила голову, демонстрируя небрежность прически.

Несколько прядей выбилось из пучка, а накрашенные ресницы с бровями требовали мыла с водой. Макияж, татуировки, яркие цвета в одежде и украшения на слугах не приветствовались во дворце. Из косметики девушкам разрешали пользоваться только прозрачным блеском для губ или гигиенической помадой без цвета.

Некоторым еще позволяли корректировать лица при помощи тональных средств, если на коже обнаруживались высыпания.

«Прислуга Зимнего дворца всегда незаметна и безлика» — гласило непреложное правило.

— Совет на будущее, Оксана, — я низко склонилась к оттопыренному уху. — Сотри макияж и поправь волосы. Никогда не кричи людям, стоящим выше тебя по положению, иначе кто-то обязательно донесет. В местном серпентарии доносы пишутся быстрее, чем ты причесываешься.

Оксана похлопала ресницами, потом кивнула и присела в книксене. Она застыла в нем до тех пор, пока я не отошла от нее.

Сожрут и не подавятся. Девочки подобного типажа в Зимнем дворце надолго не задерживались.

Причин тому много: кто-то подпадал под обаяние местных офицеров или аристократов, кто-то уходил в декрет и не возвращался. Подобное не поощрялось, ведь считалось, что из молодых матерей никудышные работники.

А кого-то попросту уничтожали местные пираньи.

Ценились доносчики, лгуны, восхвалители императорских достоинств.

Скажешь слово поперек — уволен, сделаешь что-то не так — уволен. Преступишь закон…

Я судорожно вздохнула и сжала кулак, чувствуя, как магия распространяется по телу живым теплом.

Расстрел без права на амнистию, тюремное заключение — так поступали с магами-отступниками. С теми, кто родился с даром хаоса, усиливающим природные способности.

С такими, как я.

Работа на Алексея, его благосклонность — единственное, что спасало меня от репрессий.

Уж лучше шпионаж для него, чем смерть по приказу его отца, императора Николая III.

За последние полтора года в Российской империи многое изменилось. Нападение на Зимний дворец активировало цепь событий, которым никто не мог противостоять. В том числе и я. Оставалась надежда, что массовые проверки минуют меня и моих родных. В противном случае нас спас бы только побег за границу.

Я вышла из здания и замерла, когда впереди замаячили знакомые до боли мундиры.