Музыка мертвых городов

А кривоватые, надрывные строчки продолжают звучать в умирающей тишине.

Средь ненужных и брошенных мнений,

Средь историй, сочиненных впотьмах

Есть один непризнанный гений,

Чье ты имя забыл впопыхах.

И он пишет строку за строкою,

Повествуя о мире и как тот живет:

О том, как злодеем стать герою;

О том, как забыть домой поворот.

Я закрываю глаза. Мне уже все равно. Музыка медленно, но верно захватывает все естесство, прорываясь откуда-то изнутри. Пальцы, закостеневшие и такие грубые, еще помнят, что и где надо делать, чтобы инструмент звучал.

Связки тоже с каждым мгновением набирают силы, голос становится чище, и...

Все равно и ровно

Уже давно.

В этом мире грешном

Все решено:

Что злодеем проще, а героем больней...

Ты устал от этих дней.

Музыка рвет тишину вместе с неуверенными аплодисментами.

Музыка умолкает. Затихают аплодисменты. Замирает мгновение. Все ради того, чтобы в ушах почувствовать бесконечную пустоту. Звуков нет. Все замерли следом за музыкой. Нет ни шелеста травы, ни отзвуков ветерка, ни недовольного ворчания потрескивающего пламени.

Даже хрипа пробитых легких и скрежета желающих вонзиться в беззащитную плоть зубов нет.

Тишина.

Потом все возвращается. Неспеша, с опаской, будто непонимая, как это возможно. Трава. Ветер. Пламя. Все эти звуки снова тут. Я открываю глаза. Ведь в картине мира кое-что сломано. Нет такого привычного звука, ощущаемого на самом краю сознания.

Я не слышу, как стонет умирающий мир. Не слышу мертвецов. Не слышу шепота их псевдожизни, который зовет присоединиться, стать частью, подчиниться и отдаться Вечному Голоду.

Есть лишь блаженная тишина в глубине подсознания.

— Юр... А почему они больше не двигаются?

— Что? — вскидываюсь следом за словами. Смотрю вокруг. И... понимаю, что ничего не понимаю.

Мертвецы больше не двигаются. Совсем. Будто они умерли окончательно.

— От них что-то отделилось... Что-то... потянулось наверх... — ребенок рядом пытается подобрать слова, чтобы описать то, что происходит.

Но мне не надо ничего объяснять.

Я-то отлично осознаю, что конкретно сейчас творится вокруг нас. Заключенные в гниющих телах хищным вирусом души умерших наконец-то обрели покой. И медленно покидали бренную землю, чтобы найти приют в новых мирах колеса жизни.

— Я вижу, Надя... Но ничего не понимаю.

— Ты... сыграл им прощальную песнь, — недоуменно говорит она. — Я читала про такой обряд. Будто людям обязательно нужно сыграть песнь на прощание...

— Отходную мелодию. Но я не играл отходную.