Город и море

С соседями своими я попрощалась у вокзала, как с давними и хорошими знакомыми: это был очень странный, экстремальный и, можно сказать, поучительный рейс…

Органы, кстати, не пострадали. А вместе с их обладателями сонно, но чинно проковыляли в автобус – у них впереди была гостиница, завтрак и Снегурочка…

А у меня – уроки. Потому что это было утро понедельника, а мечта поспать в вагоне лежа – так и не осуществилась.

Сумеречный гость

Сумеречный гость

На булыжник мостовой тихо-тихо ложились снежинки. На синие и бурые камни, на песок и мелкую гальку.

Небо тонуло в облаках, а облака никуда не собирались улетать. Они цеплялись подолом за шпиль городской ратуши, и из прорех густо и неотвратимо падал снег.

Утренний свет был синеватым, холодным. В нем уже столько зимы, что удивительно, почему это она еще не перебралась на улицу, не намела у стен белых искристых холмов.

Пахло печным дымом. На горбатой улице было пустынно, как будто в городе никто не живет. Только далеко-далеко лаяла собака.

Может быть потому, что тишина была такой мраморной, звук быстрых шагов по булыжнику показался Яну слишком громким.

Он застыл у портала, украшенного химерами и львами – было любопытно посмотреть, кто это решился нарушить синюю тишину утреннего города. Голова ближайшего чудовища под тощей шапкой снега показалась ему нестрашной, даже смешной. Никакой величественности, одна проза жизни. Ян торопливо смахнул снежинки, они плюхнули под ноги неровным пластом.

Именно в этот момент, когда холод и влага коснулись руки, он осознал, что вернулся.

Вернулся в город детства, с его мрачной и строгой красотой, с химерами, костелами, узкими улицами и острыми крышами.

Приезжие говорили, что здесь слишком мрачно и что город подавляет их своей величественной гордыней… но они-то не видели снежней шапки на голове горгульи, им-то откуда знать, как на самом деле смотрит город на своих птенцов…

Шаги стали громче и, наконец, в поле зрения оказался мальчик лет двенадцати, бегущий куда-то в сторону центра.

Ян проводил его взглядом, и совсем было решил пойти следом, как увидел странное: мальчика скрыла серебристо-синяя дымка, еще несколько секунд его силуэт можно было разглядеть сквозь непонятную муть, а потом он исчез, словно не было. Только на снегу, успевшем припорошить мостовую, осталась цепочка следов. Цепочка оборвалась ровно там, где и должна была – там, где исчез их обладатель.

Ян постоял минуту на ветру, тупо вглядываясь в темные отпечатки детских ботинок.