Последний год шахтарского общежития

В тяжёлом, застоявшемся воздухе летала пыль. Первым делом Надя сняла кофту: здесь неделями не открывали форточек, и горячие батареи превращали библиотеку в баню. Проведя пальцем по корешкам сданных книг, она вздохнула: ну конечно, вахтёрша даже не задумывалась, что если книгу сдаёт взрослый, она вполне может принадлежать детскому отделу. Родители часто заходили сдать книги детей и наоборот. Теперь же второй этаж обратился в полный хаос.

Ради интереса она поднялась ещё выше. Двери третьего этажа оставались запертыми, на ручках лежал толстый слой пыли.

Возможно, их не открывали с самого Нового года. Надя вспомнила свой последний разговор с Олимпиадой Васильевной. Что тогда, что сейчас она не заметила ничего необычного, но по коже пробежал холодок. Убегая от неприятного чувства, она поспешила вниз, к простой и понятной рутинной работе, которой хватало на недели вперёд. Она надеялась навести хоть какой-то порядок до окончания учебного дня и нашествия в библиотеку детей, но в коридоре её уже ждали.

– Здравствуйте, Наденька! – поприветствовал девушку старый знакомый по Комитету.

Теперь она знала, что его зовут Борис. – Как отдохнули?

– Хорошо, но мало, – холодно улыбнулась она. – Чем могу быть полезна?

– Отдых – это замечательно, – он первым прошёл в двери взрослого отдела, явно чувствуя себя здесь хозяином. – А после хорошего отдыха и поработать можно хорошо, верно?

Надя обошла его и встала за конторку, обратив всё внимание на разложенные по столу карточки. Она уже успела забыть, каким раздражающим может быть этот опасливо-приторный голос.

В памяти невольно всплыли подслушанные угрозы.

– Я бы с радостью занялась своей работой, но вы опечатали архив и повесили на него замок, - отрезала она, не поднимая взгляд от стола. – А Олимпиада Васильевна, похоже, совсем перестала заниматься библиотекой.

– Боюсь, Олимпиадушке пришлось срочно покинуть свой пост. В связи с этим у меня для вас кое-что есть.

На стол лёг лист бумаги. Машинописный текст оповещал Надю, что приказом городской администрации её временно переводят на должность библиотекаря, а архив закрывают в связи с отсутствием архивариуса.

Неприятно засосало под ложечкой.

– А если я откажусь? – она знала, что не откажется. Но не спросить об этом не могла.

– Будет очень жаль. Очень, очень жаль.

По вздохам Бориса и опустившимся уголкам губ можно было подумать, что ему действительно будет жаль. Жаль потерять рабочую силу.

– В таком случае у вас не будет здесь работы, – продолжил он.