Последний год шахтарского общежития

Впервые захотелось побыстрее уйти домой, и в поисках причины Надя глянула на часы.

Половина десятого.

В ужасе она взлетела по лестнице и остановилась в холле, глядя на электронный дисплей. 21:54 светилось угрожающим красным, отражаясь в стёклах запертых дверей.

– Твою мать, – без особых эмоций выдохнула Надя, запуская пальцы в волосы. – Ну, это должно было когда-нибудь случиться.

Пропуск комендантского часа совершенно не удивлял. Угадывая время почти интуитивно и приходя в общежитие под закрытие, она понимала, что играет с огнём, но отнести часы в ремонт так и не удосужилась.

Результат был предсказуем, а она слишком устала, чтобы по-настоящему злиться.

– Да, теперь я могу тут хоть всю ночь копаться, – без восторга протянула она, оглядывая пустой этаж. Взгляд остановился на неприметной двери позади гардеробных вешалок. – Или нет…

За дверью обнаружилась каморка с диваном, застеленным старым постельным бельём, стопка газет с недоразгаданными кроссвордами, пачка индийского чая, немытые кружки и старый будильник.

Его стрелки, в отличие от часов самой Нади, показывали правильное время.

– Теперь понятно, где гардеробщица вечно пропадает, – вздохнула девушка. – Хоть на стульях спать не придётся, и на том спасибо.

После лишнего часа ночной уборки она заперла архив, выключила свет, умылась в туалете на первом этаже и спряталась в каморке. С улыбкой поставила будильник под самое открытие библиотеки. Подумав немного, закрыла незаметную дверь. В библиотеке ей, конечно, ничего не угрожало, но огромный холл с темнеющими рогатинами вешалок и красными цифрами часов будил позабытые детские страхи.

Хотелось рассказать об этом Лене, посмеяться вместе с ней и накрыться одеялом, чтобы никто не схватил за бочок и не утащил в ночь. Но поговорить здесь было не с кем, и Надя молча завернулась в колючий шерстяной плед. Когда она вернётся, Лена наверняка будет шутить о том, где и с кем соседка провела эту ночь. Если, конечно, она сама сейчас в общежитии, а не на сутках. В любом случае, надо будет ей рассказать. Представляя, как они будут смаковать эту историю и перемывать кости гардеробщице и библиотекарше, Надя поплыла на волнах дрёмы. Тиканье будильника убаюкивало, постепенно становясь всё глуше и глуше.

ЩЁЛК!

ЩЁЛК!

Надя распахнула глаза. Скрипнули тяжёлые входные двери, в холле застучали шаги. Девушка облизала резко пересохшие губы и медленно приподнялась. Из-за двери доносились неразборчивые голоса и щелчок поворачиваемого в замке ключа.