Другая сторона

Автомобиль ему о чем-то напомнил, как крестик на руке, только Наткет не мог понять, о чем. Такое бывает, когда на улице или в кафе сталкиваешься с вроде бы незнакомым человеком, а потом пытаешься вспомнить, где мог видеть его раньше. Нет, до сегодняшнего дня он точно не видел эту машину, но в то же время в ней было что-то знакомое. Наверное, выражение: что-то в изгибе фар, в линиях корпуса, черноте стекол и сверкающей вылизанности. Мысли о таинственном авто отвлекли его. Наткет не заметил, что такси остановилось у дома Корнелия.

– Приехали, – напомнил водитель.

Наткет встрепенулся.

– Подождете? Я не долго.

Шофер крепко задумался. Наконец он щелкнул выключателем приемника, попав на окончание трансляции футбольного матча.

– Еще двадцатка, – сказал он, беззастенчиво заломив цену.

Наткет не стал спорить. Выскочив из такси, он поспешил к приоткрытой двери дома. Корнелий никогда ее не запирал, оправдываясь тем, что ему сложно каждый раз ее открывать. Сейчас она выглядела немым укором Наткетовой пунктуальности – мол, хозяин слишком устал ждать у входа.

Едва не сбив пластмассового фламинго рядом с крыльцом, Наткет вбежал в дом. Схватил пачку писем с придверного столика (отправка почты Корнелия шла неписаным пунктом в их договоре), запихнул их в карман, и только после этого, натянув подобающую улыбку, повернулся, готовясь встретить осуждающий взгляд.

– Добрый день, я…

Слова кончились.

Кресло-каталка лежало на боку у стены. Большое колесо вращалось, покачиваясь, как диск гироскопа.

Тихо гудел электромотор. Корнелий одной рукой держался за подлокотник с безумным количеством рычажков и переключателей. Только одной рукой.

Сам старик лежал на полу. Как всегда: щеки гладко выбриты, седые волосы набриолинены до блеска. И как всегда – строгий черный костюм. Вот только на этот раз что-то не заладилось: рубашка выбилась из брюк, тонкий галстук съехал на бок, а голова… Шея была вывернута назад и вбок – жутко и неправильно.

Наткету захотелось ее немедленно поправить, привести Корнелия в порядок. На смуглом лице старика застыло выражение досады, смешиваясь со спокойствием, свойственным лишь мертвецам.

Надо вызвать полицию. Тупая, механическая мысль, механические действия – достать телефон, набрать номер… Корнелий смотрел на него не мигая, так укоризненно, что у Наткета защемило в груди. Опаздывает?! Он и подумать не мог, насколько. Так не бывает или так не должно быть.