Метроном

В Бездне они бестелесными духами — неглитами — плавали в сосудах ненависти и боли. Может, сказать они этого не могли, но такое времяпрепровождение их абсолютно удовлетворяло. Как и большинство низших демонов Бездны они занимались «канцелярской работой»: неглиты были первым пропускным пунктом на пути души к вечному мраку. Сказания о счастливом покое на небесах — жестокая ложь в первой инстанции; сколь ни была добра душа, покидающая тело, она несомненно обретает пристанище в Бездне. И вот они, заповеди — в конечном итоге, мораль предназначается лишь для того, чтобы хоть как-то различать Равнину и Бездну.

Госпожа Риталини, наблюдавшая за разрастающимся театром (уже плакала и Мария, ударяя Лукаса о поверхность крыши), совершенно выбилась из терпения. Она рывком разорвала светлые волосы Лукаса и крепкие кулаки Марии так резко, что они чуть не разлетелись в стороны.

— Да, Господа нет, Мария! Вам ли об этом не знать! — сказала она раздраженно. — Мне тоже не доставляет удовольствие носиться по городу с двумя духами в теле людей, но мы все обязаны делать то, что нам не нравится.

Они встали.

Риталини сложила руки за спиной и, тяжело вздохнув, уже собралась было начать разбор полётов, но внезапно еë голову поразил свист, и забрался в неë чей-то голос.

— Вирджиния, вы уже разобрались с публичным домом?

Вот опять, сложный разговор.

— Нет, владычица.

— Ну и чего ты ждешь?

Тебе поручено было ничтожное дело, маленький указ — добраться к месту пожара, узнать, почему пожар, наказать виновных.

Вирджиния прикрыла ухо ладонью и приглушила голос, который вдруг резко стал таким громким, что загромыхал по всем внутренностям. Было озвучено несколько проклятий, предостережений, советов, угроз, которые в целом были не новы, но очень оскорбительны. Последнюю часть длинной тирады она решила выслушать.

— ...что ты, дрянная павелла, устроила неразбериху среди этих мешков с костями.

Последняя фраза застучала по костям и упала куда-то в желудок. Поток ругательств заметно стих и воцарилась недолгая тишина, после которой возник в голове уже стихший голос:

— Ты услышала меня, Вирджиния?

— Да, владычица.

Колкая боль ещë раз пронзила уши, и наваждение улетучилось. «Даже попрощаться не подумала. Корпоративная этика как всегда на уровне», — подумала Риталини.