Массовка

Неподалеку, ковыряясь в ухе, сидел Глист и настороженно наблюдал за ним.- Как дела? – Артемий подмигнул Глисту.- Это ты его убил? – осторожно спросил Глист.На Артемия немедленно уставились сидевшие неподалеку статисты.Не всегда приятно быть объектом всеобщего внимания. С повышенным вниманием отчего-то всегда приходит отчуждение. Но черт с ним, с отчуждением – лишь бы подушкой во сне не придушили.- С чего ты взял? – нарочито беспечно сказал Артемий. – Зачем мне это?- А просто так, - недобро сказал кто-то. – Тебе ведь все можно – ты с Хозяином на короткой ноге…Артемий поискал взглядом говорившего и не понял, кто это был.

Троица замышляющих побег спешно отвернулась и принялась тихо переговариваться.Над головой зажужжала камера.Артемий поднялся, двинулся по проходу. Возле  нар неподалеку возилась группка людей. Первой показалась свесившаяся с нар рука. Пальцы скрюченные, отдающие синевой. Чуть поодаль курили урки. Судя по  перекошенным физиономиям, вряд ли они были причастны к этому событию.Подошел ближе. Зрелище на любителя. Посиневшее лицо перекошено, тело будто свела судорога.  Мужчина не маленький. Как можно задушить такого незаметно для соседей?Один из статистов, в очках с массивными линзами, в упор рассматривал труп. Несмотря на линзы, щурился, даже язык высунул - так ему интересно. Другие глянули на Артемия - и спешно отвели взгляды. Неужто его подозревают всерьез?!- А почему охрану не вызвали? – небрежно спросил Артемий. Так, чтобы не молчать.- А зачем? – не отрывая взгляда от мертвеца, произнес статист в очках – Он все видит. Словно в подтверждение под потолком дрогнула камера.«Он». Как интересно. В бараке уже складывается собственная мифология, своя структура мира, в которой слово «Он» - синоним «Хозяина» и, пожалуй, самого Бога. Ну, разве не Бог тот, что дарует пищу и в силе отнять твою жизнь?- Убийца – крепкий парень, - поправляя очки, сказал статист. – Покойник успел проснуться и наверняка дергался. Только шансов у него не было.- Есть какие-нибудь подозрения? – твердо спросил Артемий. – Кто мог его… так. И за что?- Да, нет, - дернул плечом очкарик. – Кто угодно мог…Артемий поймал на себе тяжелые взгляды уркаганов.Лучше пусть скажут в лицо. Тогда можно выдвинуть свои доводы. Но они молчат. Подозревают - и молчат. А начни сейчас оправдываться – и конец. На воре шапка горит. Гадостно. И ведь этой ночью надо вновь встретиться с Аней. А, значит – снова шастать в ночи. И теперь за ним будет следить множество настороженных глаз.