Время Крысолова

Так сложно, так страшно поверить, что причина летящего в тартарары мира — ты сам.

— Кто-нибудь читал?

— Разумеется. — Он мечтательно поглядел в подкопченный потолок. — «В белом плаще с кровавым подбоем, шаркаюшей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана»...[2] Государыня была первая, кто прочел.

Тьма, пришедшая с востока, закрыла небо... Он вспомнил, как под ударами имперской артиллерии ломались, будто сделаны были из картона, белые виадуки монорельса, как валил из окон Сената густой жирный дым, как таял, будто летнее облачко, радужный Юлькин дракон на Дикой косе.

И потом: «Вы сделали свое дело, Саша. А я сделаю свое». Она — знала?! Тогда зачем все, зачем?!!

— Что... господи, только этого не хватало!.. Мама, нашему гостю плохо!

— Нет, уже все в порядке.

***

28 февраля, 1896 год.

Калюжна, округ Эрлирангорд.

Храм Богоматери Ружанцовой Оранты был расположен на окраине, в излучине маленькой и быстрой речушки, которая, змеей пробежав через весь городок, впадала в море мутным потоком.

Коричневая вода грохотала по камням, трепала водоросли, полоскала течением заснеженные косы растущих по берегам ив. Хальк стоял на мосту, вцепившись ладонями в перила, настил раскачивало ветром. Кружилась голова, и вспоминалось ненужное. Конец сентября, солнце сеется сквозь засень виноградной листвы на веранде в доме Раецких, Лиза месит тесто, вздувая надо лбом мешающие пряди волос, стол густо испачкан в муку и шелковичный сок… Вареники синие. .. Если б он мог знать наперед!.. Мостик над заснеженной пропастью в Эйленском парке. Так вот, значит, как заканчиваются сказки для романтических барышень?!

Он захохотал, подставив низкому небу лицо.

Снег летел в волосы и не таял.

В храме было пусто. Пахло натертым паркетом и растопленным воском, сеялся сквозь витражные окна неяркий свет. Цветные полосы: алые, золотые, синие. Дотлевали в шандалах свечи. В глубине, над алтарем, несколько заслоняя распятие, тусклым хрусталем светилась подвешенная на цепях Ладья: храм, несмотря на название, был униатским.

У выхода, ерзая по полу грязной тряпкой, ползала на коленях замотанная в глухой плат девчонка. Когда он вошел, она проворчала вслед:

— А служба кончилась. Мы закрываем.

— А как же «Не препятствуйте детям приходить ко мне»?

— А вы дети?! — Глаза у девицы были густо-синие, бешеные. Хальк переступил. Она с силой шваркнула мокрую тряпку об пол. Полетели брызги.